|
После обобщения поступивших от наших читателей вопросов,
выбран только один, вскрывающий комплексный характер содержания
обозначенной в одном вопросе проблематики уголовного судопроизводства. При
этом, вопрос связан с реальным уголовным делом, рассмотренным в суде. По
этому уголовному делу два адвоката защитника в знак протеста против
действий судьи, отказались от участия в судебных прениях и удалились из
зала судебного заседания.
Возник вопрос по поводу правильности таких действий
адвокатов защитников.
Своё профессиональное мнение в отношении данной
ситуации высказал наш постоянный эксперт – методист по уголовным делам
Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры» -
Козлов Александр Михайлович…
В принципе, данная ситуация не представляет собой нечто из ряда вон
выходящее и требующее сложного правового исследования. Подобные действия
адвокатов, выражающих протесты против действий и решений должностных лиц –
следователей, судей, осуществляющих производство по уголовному делу, -
проявляются и в иных, куда более неадекватных формах. Но, смысл всех этих «протестов»
один – активное выражение несогласия адвоката с тем, что происходит. Но, выразить
несогласие можно и словом, и действием. Можно выразиться юридическим
языком, а можно и нецензурно. И то, и другое характеризует вовсе не судью,
а выразителя протеста.
Теперь о сути Вашего вопроса. Поведение адвокатов, связанное с
осуществлением адвокатской деятельности, является предметом оценки со
стороны специальных органов адвокатского сообщества, прежде всего, мы
подразумеваем квалификационные комиссии Адвокатских палат соответствующих
субъектов федерации.
Думаю, любая квалификационная комиссия не одобрит подобные протестные
действия адвокатов, если адвокаты не предоставят какие-то весьма и весьма
серьёзные и убедительные доводы о невозможности выступать в судебных прениях
и вынужденном характере заявленного ими отказа от участия в судебных
прениях. Сразу отмечу, что судебные прения – это важнейший элемент
судебного разбирательства, где сторона защиты получает возможность представить
суду окончательную позицию защиты, подкреплённую не только всеми
исследованными в судебном разбирательстве доказательствами, но, и
доказательствами, которые суд отказался собирать, проверять и оценивать.
Второе нередко бывает более эффективным способом защиты, чем оспаривание
оценки доказательств обвинения, высказанной суду стороной обвинения.
Например, суд ограничил адвоката защитника в возможности обсудить и
согласовать со своим подзащитным окончательную позицию защиты в судебных
прениях. Судебное заседание состоялось в пятницу, а уже на понедельник
судья назначил судебные прения. Поэтому, адвокат не имеет возможности
высказать суду несогласованную с подсудимым позицию защиты. Если и
подсудимый заявит, что позиция адвоката с ним (подсудимым) не согласована и
подсудимому требуется встреча со своим адвокатом до проведения судебных
прений, то, лишение подсудимого такой возможности будет означать нарушение его
права на защиту… Чтобы этого не допустить, адвокат не может выступать в
прениях, пока не согласует свою правовую позицию со своим подзащитным. Это
применимо и для следственных действий. Более подробно мы рассматриваем
такие ситуации в рамках тематики нашего Спецкурса подготовки защитников по
уголовным делам.
Схожая ситуация может возникнуть при внезапной замене адвоката, не
принимавшего участия в судебном разбирательстве с самого начала. Вновь
вступивший в судебный процесс адвокат должен ознакомиться с тем, что
происходило в суде до него, т.е., ознакомиться с протоколом судебного
заседания. Здесь же отметим, что адвокаты крайне редко требуют от суда
ознакомления с протоколом судебного заседания до начала судебных прений. Что,
в случае отказа со стороны суда (председательствующего судьи), позволяет
адвокату обратиться в Конституционный Суд с соответствующей Жалобой. И т.д.
Но, здесь представляются более важными процессуальные аспекты.
Адвокат не может отказаться от принятой на себя обязанности защиты. Отказ
участвовать в судебных прениях – это неисполнение обязанности по защите в
заключительной части судебного разбирательства, когда в квалифицированной
защите возникает самая насущная необходимость.
Во-вторых, если рассуждать о якобы «протесте» со стороны адвоката,
выраженном в форме отказа от участия в судебных прениях, то, по сути,
адвокат просто «бросает» своего подзащитного на произвол судьбы. При этом,
адвокат прекрасно знает, какие последуют действия судьи, так как эта
ситуация исчерпывающе урегулирована положениями ст.50 УПК РФ. Судья
предложит подсудимому пригласить другого защитника и отложит судебное
заседание на 5 суток. После чего, если подсудимый не пригласит другого
защитника, то, судья назначит защитника (ч.ч.3,4, ст.50 и ч.ч.1,3, ст.51
УПК РФ). После чего вопрос о «демарше» адвоката превратится в риторический
– и что полезного сделал адвокат,
«бросив» своего клиента в самый сложный момент? (не надо забывать, что
после прений сторон следуют реплики, а затем и последнее слово подсудимого,
от которого некоторые адвокаты рекомендуют отказаться, хотя в этом не
только нет никакой необходимости, но, последнее слово может оказаться
решающим, особенно, в суде присяжных).
Вряд ли надо говорить, что вхождение в процесс защитника по
назначению – это означает обречь подсудимого на отсутствие защиты, на
ухудшение положения подсудимого (опять же, отметим, что если сравнивать
участие в судебном процессе защитника по соглашению, неспособного оказывать
квалифицированную защиту, с участием того же защитника по назначению, часто
называемого «карманным адвокатом», то, особой разницы может и не быть.
Разве что, подсудимый сможет сэкономить на расходах, если не тратиться на
адвоката по соглашению. Впрочем, здесь всё не так просто и требуется
отдельное обсуждение эффективности участия адвоката защитника в судебном
процессе).
Теперь о возможностях защиты в случаях, если судья препятствует
защите в реализации своих процессуальных прав. Например, права на
представление доказательств. Именно в судебных прениях защитник получает
возможность поставить под сомнение выводы прокурора государственного
обвинителя, основанные только на доказательствах со стороны обвинения,
доводами о неполноте судебного разбирательства, поскольку при активном
воспрепятствовании со стороны прокурора и суда, в судебном заседании не
были исследованы доказательства, которые опровергают доказательства обвинения.
Например, сведения о наличии алиби, которые суд отказался истребовать по
ходатайству со стороны защиты. Или суд не выяснил вопросы, на которые мог
дать ответы свидетель, которого судья отказался вызывать в судебное
заседание. И т.д. Но, здесь необходимо исходить из того, что доводы защиты
должны быть реальными и действительно ставящими под неустранимое сомнение
правильность утверждений государственного обвинителя, а ранее – следователя
в обвинительном заключении. Если же адвокат заявляет о нарушении права на
защиту, когда судья (суд) отказал в удовлетворении ходатайства защиты, а в
действительности в удовлетворении такого ходатайства никакого смысла не
было, то, такие действия защитника нельзя назвать квалифицированной
защитой. Здесь необходимо изучать конкретную ситуацию и конкретные доводы
защиты в конкретном ходатайстве (жалобе).
Возвращаясь к заданному вопросу, мы можем высказать следующее мнение:
Отказ адвоката защитника от участия в судебном или следственном
действии допустим лишь в самом крайнем случае. Когда участие в таком
судебном или следственном действии защитника может нанести вред законным
правам и интересам обвиняемого, подсудимого. И свой такой отказ адвокат
защитник должен уметь убедительно аргументировать соответствующими
доводами. Причём, правильными, а не надуманными.
При этом, отказ участвовать в судебных прениях не обязательно должен
сопровождаться уходом из зала судебного заседания. Вот это второе –
представляется недопустимым. Защитник не может «бросить» своего
подзащитного, которого нельзя оставлять один на один с судьёй или, тем
более, со следователем. Это действительно опасно. Здесь мы исходим из того,
что в судебном заседании профессиональный защитник использует диктофон для
фиксации всего происходящего (иногда мы рекомендуем отказаться от услуг
адвоката, участвующего в судебном заседании без диктофона – это тоже
отдельная тема для обсуждения, включённая нами в тематику нашего Спецкурса
подготовки защитников по уголовным делам). Защитник должен оставаться в
зале судебного заседания и осуществлять иные свои процессуальные
полномочия, а не ограничиваться отказом от участия в судебных прениях.
Защитнику надо чётко и ясно разъяснить суду невозможность своего участия в
судебных прениях, поскольку не обеспечено право подсудимого на защиту. Надо
ходатайствовать об отложении судебного заседания на разумный срок, чтобы
адвокат смог пообщаться со своим подзащитным (нет никакой трудности в том,
чтобы добиться отложения судебного заседания для подготовки к судебным
прениям).
Если же говорить об отказе защитника участвовать не только в судебных
прениях, а вообще, в судебном заседании на том основании, что судебное
заседание проводится необъективно, с обвинительным уклоном, то, подобное абсолютно
неприемлемо. Действия и/или решения судьи, с которыми защитник не согласен,
могут и должны быть обжалованы в установленном УПК РФ порядке, не
предусматривающем отказ адвоката от участия в следственном (судебном)
действии. Адвокат должен заявить возражения против незаконных действий
судьи и, кстати, как он это сделает, если покинул зал судебного заседания.
Протестовать можно и нужно, если имеются основания. Но, уйти из зала
судебного заседания адвокат вправе только в одном случае – если подсудимым
(обвиняемым) заявлен отказ от услуг данного адвоката. В этом случае адвокат
не может осуществлять защиту такого лица.
===============================================================
Модераторы публикации: Сергей Хейман и Владимир Панарин
|
