Информация для юристов и не только..

 

ПРАВО НА СУДЕБНУЮ ЗАЩИТУ.

ЧТО ЭТО И КАК МЫ ЭТО ПОНИМАЕМ?

О существовании такого права человека, как право на защиту от уголовного обвинения, если кто-то не знал, то, узнаёт каждый, кому предъявляют обвинение в совершении преступления - уголовно-наказуемого деяния, предусмотренного таковым конкретной статьёй Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ).

Соответственно, одним из концептуальных элементов права обвиняемого на защиту является право знать, в чем он (обвиняемый) конкретно обвиняется (п.1, ч.4, ст.47 УПК РФ). Но, знать – это одно. А реализовать это своё право – другое.

Да, юристов учат, что неукоснительное обеспечение такого права обвиняемого, позволяет ему эффективно осуществлять свою защиту от понятного по своим формулировкам обвинительных суждений следователя. Поэтому, в силу предписаний ч.1, ст.11 и ч.2, ст.16 УПК РФ, право на защиту не только должно быть понятно разъяснено обвиняемому при предъявлении обвинения, но, и должно обеспечить обвиняемому реальную возможность осуществить это своё право.

Так, в ч.5, ст.172 УПК РФ установлено, что при предъявлении обвинения, следователь обязан разъяснить обвиняемому существо предъявленного обвинения, а также, его права, предусмотренные ст.47 УПК РФ, что удостоверяется подписями обвиняемого, его защитника и следователя на постановлении с указанием даты и времени предъявления обвинения. Вроде бы, предписания уголовно-процессуального закона очевидны и не допускают его двусмысленного толкования, однако, на практике, как показывает изучение постановлений о привлечении граждан в качестве обвиняемых (сказанное в полной мере касается предпринимателей), эти императивно-безусловные предписания уголовно-процессуального закона не выполняются. Нами изучались многие постановления следователей, где имелись рукописные записи обвиняемых и/или их защитников, что предъявленное обвинение не разъяснено следователем и обвиняемому непонятно, что препятствует обвиняемому в возможности в полной мере осуществлять свою защиту от непонятного обвинения. Такие действия защитников встречаются намного реже, чем должно было быть, но, даже после этого, следователем не осуществляется никаких действий по выяснению, что конкретно обвиняемому непонятно и в какой части предъявленное обвинение нуждается в разъяснении. Адвокаты рассказывали, что, зачастую, следователь просто предлагал защитнику адвокату разъяснить своему подзащитному, в чем он обвиняется. При этом, нам ни разу не демонстрировались записи адвоката на постановлении или лучше в отдельном ходатайстве (жалобе), что следователь не выполнил требования ч.5, ст.172 УПК РФ и предложил это сделать адвокату защитнику, тем самым, подтверждая факт невыполнения следователем требований ч.5, ст.172 УПК РФ, что являлось основанием для обжалования таких действий (бездействия) следователя в соответствии со ст.124 и ст.125 УПК РФ и признания незаконными этих действий следователя.

Возникает вопрос, можно ли устранить это неисполнение следователем требований ч.5, ст.172 УПК РФ после поступления уголовного дела в суд первой инстанции?

Полагаем, что ответ на этот вопрос должен быть однозначно отрицательным, поскольку предъявление обвинения, - это следственное действие, сопровождаемое определенными действиями обвиняемого и его защитника.

Так, на проводимых нами методических совещаниях, предлагалось, что суд имеет возможность устранить этот дефект порядка уголовного судопроизводства, когда суд выполняет требования ст.273 УПК РФ (начало судебного следствия). Государственный обвинитель оглашает текст обвинения, после чего суд (председательствующий судья) выясняет у подсудимого, - понятно ли ему предъявленное обвинение? После чего, если подсудимый отвечает, что оглашенное обвинение ему непонятно, то, суд (судья) может предложить государственному обвинителю разъяснить подсудимому существо предъявленного (оглашенного) обвинения.

Однако, с таким вариантом согласиться нельзя, так как, во-первых, уголовно-процессуальный закон возлагает обязанность разъяснения обвиняемому существа обвинения на следователя и непосредственно после предъявления обвинения.

Во-вторых, возникает неразрешимая проблема признания, что на досудебной стадии производства по уголовному делу, то есть, при производстве с участием обвиняемого следственных и иных процессуальных действиях он (обвиняемый) не знал (не понимал), в чем он обвиняется, и не осознавал, каким образом и от чего ему необходимо осуществлять защиту. Очевидно, что невозможно эффективно осуществлять защиту от непонятного обвинения, которое следователь, возможно, и сам не понимал, поэтому и не смог разъяснить. Тогда, все материалы дела, сформированные на стадии расследования, надлежит признавать полученными с нарушением права обвиняемого на защиту. Поэтому, устранить эти нарушения принципа законности по последующих стадиях производства по уголовному делу не представляется возможным.

И если в суде возникает такая ситуация, когда после оглашения государственным обвинителем фабулы обвинения, предъявленного подсудимому, он (подсудимый) на вопрос суда (председательствующего судьи) ответит – нет, непонятно, то, суд обязан проверить, выполнил ли следователь требования ч.5, ст.172 УПК РФ и подтверждается ли материалами уголовного дела выполнение следователем этого порядка производства по уголовному делу, установленного в УПК РФ и обязательного для следователя и всех участников уголовного судопроизводства (ч.2, ст.1 УПК РФ). Если же следователем этот порядок уголовного судопроизводства не обеспечен, то, уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст.237 УПК РФ для устранения допущенного следователем нарушения порядка привлечения лица в качестве обвиняемого.

Представляется, что такое нарушение законности является катастрофическим для уголовного дела, поскольку все собранные основные доказательства обвинения получены с нарушением конституционного права обвиняемого на защиту и не могут использоваться для доказывания обвинения.

И что тогда делать, - расследовать уголовное дело заново?

Комментируем неординарные ситуации по уголовным делам

 YURISTAT  BLOG 

РУБРИКА

«СОВРЕМЕННЫЙ УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС»

АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ КОЗЛОВ, руководитель Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве КМЦ «Юристат», методист по уголовным делам Коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры», комментирует актуальные вопросы уголовного судопроизводства.

К нам поступил интересный материал с приложением протокола судебного заседания, в котором зафиксированы «странные» действия судьи, а именно, судья определяет порядок исследования доказательств. Поскольку и у наших адвокатов такие ситуации возникают почти по каждому уголовному делу, поступившему в суд, мы решили прокомментировать этот материал.

 

Адвокаты, практикующие по уголовным делам, знают, что в начале судебного следствия судья принимает весьма странное решение – определяет порядок исследования доказательств. Во-первых, такие действия и решения судьи не предусмотрены в УПК РФ. И даже студенты-юристы обязаны знать, что судья выполняет только те действия, которые прямо предусмотрены нормами УПК, либо предполагаются в результате системного толкования положений УПК РФ.

Во-вторых, порядок и ход исследования материалов дела (доказательств) определяют стороны обвинения и защиты. Мы уверены, что судьи знают УПК РФ, действующий более 21 года, но, тем не менее процитируем положения ч.1, ст.274 УПК РФ:

Очередность исследования доказательств определяется стороной, представляющей доказательства суду.

Однако, согласно ч.4, ст.274 УПК РФ, если в уголовном деле участвуют несколько подсудимых, то, очередность представления ими доказательств определяется судом с учетом мнения сторон. Эта оговорка предусмотрена для уголовных дел, по которым преступления совершены в соучастии и в судебном заседании участвуют несколько подсудимых, у которых могут быть разногласия по вопросам порядка исследования материалов уголовного дела.

 

И никаких других положений, регламентирующих порядок исследования доказательств в суде первой инстанции, в УПК РФ не содержится.

 

Справедливости ради, отметим, что в ст.279 УПК РСФСР действительно предусматривалось полномочие (обязанность) судьи (суда) установить порядок исследования доказательств. Это регулировалось следующим образом:

После опроса подсудимых о признании или непризнании ими своей вины, суд выслушивает предложения обвинителя, подсудимого, защитника, а также потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей о последовательности допросов подсудимых, потерпевших, свидетелей, экспертов и выносит определение о порядке исследования доказательств.

 

Соответственно, возникает вопрос – правомерны ли такие действия судьи по установлению порядка исследования доказательств, в современном уголовном процессе?

 

По мнению Александра Козлова, такие действия судьи не предусмотрены в УПК РФ. Но, правомерны ли такие действия?

Правомерность поведения субъекта судопроизводства понимается по общему смыслу теории права, как соответствующее, не противоречащее, не нарушающее правовых норм, регулирующих порядок судопроизводства. Поэтому, если в действиях судьи мы не усматриваем обстоятельств неправомерного поведения и не можем подтвердить их наличие, то, выводы о неправомерности действий судьи, как таковых, будут беспредметными. По правилам логики, мы обязаны сделать вывод, что ВСЁ ТО, ЧТО НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НЕПРАВОМЕРНЫМ, ДОЛЖНО БЫТЬ ПРИЗНАНО ПРАВОМЕРНЫМ.

 

Конечно, такой вывод бесспорен по правилам логики, но, не совсем бесспорен с позиций правил правоприменения, одним из которых является обязанность и право правоприменителя совершать только такие действия, которые ему прямо предписаны законом. Однако, поскольку правовые нормы не могут предугадать и предусмотреть все возможные жизненные обстоятельства, требующие их нормативного регулирования, то, предусмотрены аналогия закона и аналогия права. И вот, с учетом этих правил правоприменения, позволяющих применение аналогии к нестандартным фактическим ситуациям, мы можем утверждать, что вынесение судьёй постановления о порядке исследования доказательств, само по себе не нарушает порядок уголовного судопроизводства, а содействует его узакониванию и, в последующем, исполнению. Однако, если при этом, судья допустит отклонение от нормативного регулирования или в результате таких действий судьи будут ограничены (нарушены) субъективные права сторон на самостоятельное представление доказательств, то, допустимо инициировать вопрос о нарушении судьёй своих правомочий председательствующего.

 Всё это строго индивидуально. И принимать решение о выходе судьёй за рамки своих правомочий председательствующего необходимо с анализом конкретных обстоятельств судебного заседания и конкретных действий судьи.

 

 

 

https://yandex.ru/search/?lr=213&clid=2233626&msid=1518339769.22114.22898.3113&text=yuristat

 

 

 

 

 

О проблематике преюдиции в уголовном судопроизводстве

 Особое мнение: преюдиция в уголовном судопроизводстве.

Ежегодно мы принимаем участие в обсуждении нестандартных ситуаций, с которыми сталкиваются наши адвокаты, практикующие по уголовным делам.

Эта информация позволяет нам обобщать действия следователей, прокуроров, судей, с одной стороны, и защитников с другой. И на основе этого обобщения мы можем систематизировать типичные уголовно-процессуальные правоотношения, возникающие в реальных уголовных делах, материалы которых нами изучены.

По некоторым таким уголовным делам мы готовим консультативные заключения с рекомендациями по выбору и осуществлению наиболее эффективной тактики защиты, предлагаем обоснование процедуры реализации целей защиты в тех или иных конкретных следственных и других процессуальных действиях, а также, при оспаривании применения следователем или судом положений материального уголовного права. Максимальный эффект приносят коллективные обсуждения проблемных ситуаций, в ходе которых участники обсуждений обмениваются своим личным опытом участия по аналогичным уголовным делам.

Не являлся исключением и ушедший 2021-м год, в котором нам довелось принять участие в трёх необычных уголовных делах, материалы которых будут использованы нами при редактировании тематики занятий Спецкурса подготовки защитников по уголовным делам (это самостоятельное направление деятельности нашего Консультативно-методического центра YURISTAT). Все три дела взяты нами на методический контроль и основная работа по ним продолжится в этом году.

В последних публикациях ушедшего 2021 года мы затронули одну из наиболее злободневных для юридической практики проблем межотраслевой преюдиции при производстве по уголовному делу (ст.90 УПК РФ).

Некоторые юристы ставят проблематику преюдиции первичной по отношению к задачам уголовного судопроизводства. Но, в действительности, первичными выступают условия производства по уголовному делу, требующие доказывания (установления) фактических обстоятельств дела на основе другого отраслевого законодательства. Но, эти вопросы проблематики преюдиции надо отграничивать от проблематики бланкетных признаков статей Особенной части УК РФ.

Неправильное понимание следственными органами и судами критериев разграничения предмета правового регулирования норм различных отраслей права зачастую приводит к вмешательству органов расследования в гражданско-правовые отношения и споры хозяйствующих субъектов, из-за чего возникает необходимость в выявлении фиктивной (не настоящей, притворной) якобы предпринимательской деятельности юридических лиц, создаваемых лишь для видимости таковой, отделяя таковую от реально осуществляющих финансово-хозяйственную деятельность субъектов, взаимодействующих не только с добросовестными, но, также, к сожалению, с недобросовестными участниками предпринимательской деятельности. Это системная проблема национального законодательства, долгие годы создающего неопределенность взаимоотношений государственных органов с бизнес-средой при отсутствии действенной защиты добросовестных участников корпоративных правоотношений от излишнего и неоправданного вмешательства со стороны правоохранительных органов. При этом, вряд ли в ближайшее время эта проблема будет урегулирована мерами государственного управления.

Далее, мы будем говорить о реальной предпринимательской деятельности, в которую незаконно вмешиваются следственные органы, не всегда руководствуясь правильным восприятием существа предпринимательской деятельности. Более того, в нашем случае, о котором мы расскажем, должностными лицами органов предварительного расследования использованы свои полномочия заведомо во вред задачам и целям уголовного судопроизводства.

К большому сожалению, подобные нарушения законности не изжиты, хотя и трансформировалась в современные формы воздействия правоохранителей на предпринимателей под видом проведения проверок и возбуждения уголовных дел, зачастую, по заведомо надуманным основаниям, не требующим применения мер уголовного преследования. При этом, найти управу даже на очевидные неправомерные действия представителей силовых ведомств не так-то просто. «Палочная» оценка показателей работы и «честь мундира» создали порочную практику круговой поруки, в которой безнаказанно сосуществуют и суды, и прокуратура, и органы расследования. Это не только наше мнение, а обобщенное мнение обвиняемых и осужденных за якобы совершенные ими преступления в сфере экономической деятельности, хотя виновность этих лиц не была доказана в соответствии с законом. Для объективности отметим, что таких невиновных не подавляющее большинство, но, в то же время, их достаточно для констатации наличия не только самой проблемы, но, и сложности её урегулирования.

Об одном из таких уголовных дел мы расскажем в нашей первой в новом 2022-м году публикации.

Предыстория вопроса.

В 2018 г в УВД ЮВАО города Москвы возбудили в отношении П. уголовное дело, которое, по версии защиты, являлось «заказным» (основания для такого утверждения у П. имелись, и доводы П. нами приняты, как обоснованные).

Для создания «фактического материала», инициировавшие данное уголовное дело оперативные сотрудники «перелопатили» все коммерческие связи П., обнаруженные в его мобильном телефоне, и нашли нескольких негодяев, согласившихся дать «ложные показания» на П. Таким образом, первичный «заказ» оброс сфабрикованными сведениями о якобы других преступлениях, якобы совершенных П. в отношении других лиц под видом договорных отношений.

Обращаем внимание наших читателей на то, что легко сфабриковать сведения о якобы событии преступления, которое в действительности не существовало.

А если событие преступления было реальным, то, ещё проще сфабриковать причастность любого, даже невиновного лица к совершению этого преступления, используя подложные документы, показания лжесвидетелей (лжепотерпевших) и экспертные заключения «карманных» экспертов.

Одним из таких негодяев оказался руководитель ООО «Б». Суть его показаний сводилась к тому, что между ООО «Б» и П. был заключен договор, по которому П. выполнял для ООО «Б» работы, а ООО «Б» их оплачивало (банальная, обычная ситуация для отечественного бизнеса).

Согласно приложению №3 к договору между ООО «Б» и П., последний должен был изготовить для ООО «Б» рекламный ролик. Заказчиком ролика было крупное рекламное агентство «Н», заключившее с ООО «Б» соответствующий договор. При этом, само рекламное агентство «Н» действовало в рамках договора с конечным заказчиком этого рекламного ролика – крупной компанией «НТ», для которой прямой договор с П. позволил бы значительно снизить затраты на рекламу. Но, в нашем случае, наличие цепочки посредников позволило П. «спастись» в последующем от заведомо ложных показаний руководителя ООО «Б».

П., будучи профессиональным сценаристом и продюсером, известным не только в России, но, и за рубежом, профессионально изготовил рекламный ролик и в конце ноября 2017 года передал его ООО «Б», которое передало ролик далее по договору с рекламным агентством «Н». Оно, в свою очередь, после проверки качества видеоролика, передало его конечному заказчику – компании НТ».

Этот рекламный ролик был размещён в интернете на Веб-сайте компании «НТ» в начале декабря 2017 года. Что подтверждало сроки выполнения видеоролика, оговоренные в договоре между ООО «Б» и П. Никаких споров сторон по поводу исполнения договора не возникло. А в декабре 2017 года П. убыл в Лондон для встречи со своими партнерами, представлявшими иностранные кинокомпании, с которыми необходимо было обсудить перспективу более тесного сотрудничества.

Этой поездкой П. удачно завершил начатые в 2017 году предварительные переговоры о взаимодействии с зарубежными партнерами. Но, по возвращении в Россию в мае 2018 года этим грандиозным планам П. сбыться не удалось, так как, он был задержан в аэропорту Шереметьево оперативными сотрудниками по «заказному» уголовному делу, инициированному другими лицами (пусть, это будут «Х»). Задержание переросло в заключение под стражу, что является общеизвестной незаконной практикой органов расследования.

Проявив недюжинную активность, оперативные сотрудники нашли нескольких предпринимателей, согласившихся заявить о якобы совершении П. преступлений под видом договорных отношений с этими предпринимателями. Впоследствии, несколько из таких горе-предпринимателей отпали, поскольку их сложно было признать потерпевшими. Но, троих добавили к «заказчикам» уголовного дела в отношении П. и, таким образом, было завершено создание «преступного имиджа» индивидуального предпринимателя «П», якобы совершившего несколько тяжких преступлений в сфере предпринимательской деятельности.

Примечательно, что один из этих мерзавцев, – руководитель компании «К» ранее, ещё до возникновения данного уголовного дела, уже разгромно проиграл арбитражные суды в споре с «П», осуществлявшим предпринимательскую деятельность в статусе ИП, в том числе, по условиям договора с компанией «К», с которой никаких проблем не было до вмешательства оперативников.

Ещё один – руководитель ООО «Б» тоже согласился дать ложные показания, что якобы П. получил по договору с ООО «Б» денежные средства за изготовление рекламного видеоролика, но, свои договорные обязательства перед ООО «Б» не выполнил, видеоролик не изготовил, а полученные денежные средства присвоил.

Что касается этого рекламного ролика, размещенного на Веб-сайте компании «НТ» (конечного заказчика), то, руководитель ООО «Б» придумал абсурдные показания (явно, надиктованные оперативными сотрудниками), что этот рекламный видеоролик якобы изготовлен силами ООО «Б» самостоятельно. «Проглотившего» эту бессмыслицу следователя не смутил даже очевидный вопрос – зачем тогда ООО «Б» заключало договор с П. и оплачивало этот договор, если рекламный видеоролик мог быть изготовлен и якобы был изготовлен …силами самого ООО «Б»??? Этот вопрос не был задан руководителю ООО «Б» при его допросе, так как, эти действия следователя не зафиксированы в протоколе допроса.

На основании этих ложных показаний руководителя ООО «Б», невиновному П. было предъявлено обвинение по ч.4, ст.159 УК РФ.

Окончательно, на основании ложных показаний четырех якобы потерпевших, невиновному П. предъявлено обвинение в совершении четырех преступлений, квалифицированных органами расследования по совокупности ч.4, ст.159 УК РФ.

Какие действия предприняты защитой (в данной публикации мы ограничимся описанием опровержения обвинения П. в совершении мошенничества в отношении ООО «Б»).

Конечно, для планирования защиты П. потребовались серьезные умственные усилия. Фактически, мы были поставлены перед необходимостью опровергать ложные показания лжепотерпевших и оспаривать другие якобы доказательства обвинения, фальсификацией которых занимались оперативные сотрудники.

По сути, П. надлежало …доказывать свою невиновность.

Поэтому, одной из целей защиты являлось опровержение заведомо ложных показаний руководителя ООО «Б» о том, что П. якобы не выполнил свои обязательства по договору с ООО «Б».

И, поскольку, истекали сроки исковой давности, мы подготовили от имени П. исковое заявление в Арбитражный суд города Москвы о взыскании с ООО «Б» доплаты по договору с П.  Удовлетворение нашего иска опровергало версию руководителя ООО «Б», что П. не выполнил условия договора с ООО «Б», а полученные денежные средства похитил (этот квалифицирующий признак любого хищения – безвозмездность изъятия денежных средств – мог быть опровергнут решением Арбитражного суда по нашему иску).

Представитель ООО «Б» подготовил возражения на исковые требования П., отрицая очевидное и продолжая настаивать на том, что договор со стороны П. не был исполнен.

Не отвлекаясь на судебное рассмотрение исковых требований П., отметим, что никакого особого труда нам не составило убедить судью, что обязательства П. по договору с ООО «Б» были исполнены и своевременно, и полностью. Решением Арбитражного суда города Москвы иск П. удовлетворен в полном объеме, в том числе, с ООО «Б» взысканы расходы П. на услуги представителя и оплату государственной пошлины. Последующие попытки представителя ООО «Б» отменить решение Арбитражного суда Москвы не увенчались успехом ни в апелляционном, ни в кассационном обжаловании. Вышестоящие суды тоже согласились с нашими доводами и правильностью Решения Арбитражного суда Москвы.

Но, практикующие по уголовным делам юристы знают, что следственные органы препятствуют признанию преюдициального значения вступивших в законную силу судебных актов, вынесенных не в уголовном судопроизводстве, а в гражданском, арбитражном или административном процессе.

Теперь нам предстоит реализовать право на представление доказательств в виде решений арбитражных судов, установивших факт выполнения П. своих обязательств по договору с ООО «Б», то есть, доказать ложность показаний руководителя ООО «Б». Значит, надо ожидать, что следователь будет всячески уклоняться от признания факта, установленного арбитражными судами в пределах своей компетенции.

Возник вопрос о применении положений ст.90 УПК РФ о преюдиции.

Конституционный Суд Российской Федерации несколько раз рассматривал эти положения уголовно-процессуального законодательства и давал разъяснения по вопросу разграничения компетенции следственных органов при расследовании уголовных дел и правового значения судебных решений, выносимых судами в порядке гражданского, арбитражного и административного судопроизводства.

В п.1. Постановления от 21.12.11 г, № 30-П Конституционный Суд РФ разъяснил, что - согласно статье 90 "Преюдиция" УПК РФ (в редакции Федерального закона от 29 декабря 2009 года N 383-ФЗ) обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем… без дополнительной проверки; при этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

В п.3.1. того же Постановления, Конституционный Суд РФ указал, что - признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

… преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Но, далее Конституционный    Суд делает вывод, что - таким образом, как признание, так и отрицание преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть абсолютными и имеют определенные, установленные процессуальным законом пределы. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, исключительная по своему существу возможность преодоления окончательности вступивших в законную силу судебных актов предполагает установление таких особых процедур и условий их пересмотра, которые отвечали бы прежде всего требованиям правовой определенности, обеспечиваемой признанием законной силы судебных решений, их неопровержимости, что применительно к решениям, принятым в ординарных судебных процедурах, может быть поколеблено, если какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство или обнаруженные фундаментальные нарушения неоспоримо свидетельствуют о судебной ошибке, без устранения которой компетентным судом невозможно возмещение причиненного ущерба (постановления от 11 мая 2005 года N 5-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П и от 17 марта 2009 года N 5-П, Определение от 15 января 2008 года N 193-О-П).

Поэтому в уголовном судопроизводстве результатом межотраслевой преюдиции может быть принятие судом данных только о наличии либо об отсутствии какого-либо деяния или события, установленного в порядке гражданского судопроизводства, но не его квалификация как противоправного, которая с точки зрения уголовного закона имеет место только в судопроизводстве по уголовному делу.

…поэтому уголовно-правовая квалификация действий (бездействия) лица определяется исключительно в рамках процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и не может устанавливаться в иных видах судопроизводства (п.3.2.).

В процессе реализации приведенной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации - в целях обеспечения правовой определенности и стабильности судебных актов - в статью 90 УПК Российской Федерации были внесены изменения, в силу которых, в частности, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. В системе норм, предусматривающих условия и порядок доказывания по уголовным делам в контексте предписаний статей 49 и 118 (часть 2) Конституции Российской Федерации, и во взаимосвязи со статьей 61 ГПК Российской Федерации и статьей 69 АПК Российской Федерации это означает, что принятые в порядке гражданского судопроизводства и вступившие в законную силу решения судов по гражданским делам не могут рассматриваться как предрешающие выводы суда при осуществлении уголовного судопроизводства о том, содержит ли деяние признаки преступления, а также о виновности обвиняемого, которые должны основываться на всей совокупности доказательств по уголовному делу, в том числе на не исследованных ранее при разбирательстве гражданского дела данных, указывающих на подлог или фальсификацию доказательств, - такого рода доказательства исследуются в процедурах, установленных уголовно-процессуальным законом, и могут в дальнейшем повлечь пересмотр гражданского дела.

Обстоятельства фальсификации доказательств как уголовно наказуемого деяния не составляют предмета доказывания по гражданскому делу. Данные фактические обстоятельства выходят за рамки объективных пределов законной силы судебного решения, вынесенного в гражданском судопроизводстве, и составляют предмет доказывания по уголовному делу, возбужденному по признакам соответствующего преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации (п.4.).

Следовательно, в уголовно-правовых процедурах исследуется вопрос, не входивший в предмет доказывания по гражданскому делу, - о фальсификации доказательств именно как уголовно наказуемом деянии, которая в случае ее установления может явиться основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решения по гражданскому делу (4.2.).

Следовательно, статья 90 УПК Российской Федерации не может рассматриваться как препятствующая расследованию подлога, фальсификации доказательств или другого преступления против правосудия, совершенного кем-либо из участников процесса (судьей, стороной, свидетелем и др.), и, соответственно, привлечению к уголовной ответственности лиц, участвующих в гражданском деле, за совершенные ими преступления, связанные с его рассмотрением и разрешением.

Признание за вступившим в законную силу судебным актом, принятым в порядке гражданского судопроизводства, преюдициального значения при рассмотрении уголовного дела не может препятствовать правильному и своевременному осуществлению правосудия по уголовным делам исходя из требований Конституции Российской Федерации, в том числе принципа презумпции невиновности лица, обвиняемого в совершении преступления, которая может быть опровергнута только посредством процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и только в рамках уголовного судопроизводства (статья 49 и статья 118, часть 2, Конституции Российской Федерации).

Конституционный Суд постановил:

1. Признать положения статьи 90 УПК Российской Федерации не противоречащими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования эти положения означают, что:

имеющими преюдициальное значение для суда, прокурора, следователя, дознавателя по находящемуся в их производстве уголовному делу являются фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, т.е. когда в уголовном судопроизводстве рассматривается вопрос о правах и обязанностях того лица, правовое положение которого уже определено ранее вынесенным судебным актом;

фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, сами по себе не предопределяют выводы суда о виновности обвиняемого по уголовному делу, которая устанавливается на основе всей совокупности доказательств, включая не исследованные при разбирательстве гражданского дела доказательства, подлежащие рассмотрению в установленных уголовно-процессуальным законом процедурах, что в дальнейшем может повлечь пересмотр гражданского дела по вновь открывшимся обстоятельствам;

признание при рассмотрении уголовного дела преюдициального значения фактических обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, не может препятствовать рассмотрению уголовного дела на основе принципа презумпции невиновности лица, обвиняемого в совершении преступления, которая может быть опровергнута только посредством процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и только в рамках уголовного судопроизводства;

фактические обстоятельства, не являвшиеся основанием для разрешения дела по существу в порядке гражданского судопроизводства, при наличии в них признаков состава преступления против правосудия подлежат проверке на всех стадиях уголовного судопроизводства, включая возбуждение и расследование уголовного дела, в том числе на основе доказательств, не исследованных ранее судом в гражданском или арбитражном процессе.

Таким образом, абстрактное толкование положений ст.90 УПК РФ о преюдиции в Решении Конституционного Суда РФ фактически предоставляет следственным органам возможность «не признавать» судебные решения по гражданским и административным делам по надуманным утверждениям о якобы совершении преступления одной из сторон гражданского, административного, арбитражного судопроизводства.

Например, в нашем случае, следователь может принять решение о том, что вопреки выводам Арбитражного суда Москвы, П. не выполнял свои обязательства по договору с ООО «Б», поскольку так утверждает руководитель ООО «Б», а следователь доверяет утверждениям руководителя ООО «Б» и …не доверяет П.

Наш читатель может самостоятельно поразмышлять над этим последним абзацем в нашей публикации, а юристы, практикующие по уголовным делам о преступлениях в сфере экономической деятельности, сами сталкивались с такими ситуациями, когда следователи руководствуются собственными домыслами, игнорируя даже здравые доводы защиты. Чтобы в этом убедиться, достаточно ознакомиться с постановлениями следователей, отказывающих в признании преюдициального значения предоставляемых защитой судебных решений по спорам обвиняемого и потерпевшего, рассмотренным в гражданском процессе (или, как в нашем случае, в арбитражном суде).

Так что, наше противостояние со следователем по вопросу признания им, или не признания преюдициального значения полученных нами решений Арбитражных судов, только начинается. Первая встреча со следователем назначена на 13 января нового 2022 года, но, не состоялась из-за неготовности следователя. Следующая дата определена на 17-18 января 2022 года.

Наши читатели могут делать свои прогнозы…

 

Вадим Мясников "О правоприменительной проблематике предъявления обвинения"

Мясников Вадим Вадимович, адвокат Межрегиональной коллегии адвокатов (г. Москва), руководитель методических проектов КМЦ «Юристат»

 

Правоприменительные аспекты

привлечения лица в качестве обвиняемого

Продолжая обсуждение правоприменительных аспектов профессиональной защиты по уголовным делам, рассмотрим процедурные вопросы привлечения конкретного лица в качестве обвиняемого, вызывающие наибольшие затруднения при производстве по уголовным делам.

Основным этапом расследования любого уголовного дела является установление лица, совершившего расследуемое преступление. Именно это конкретное лицо подлежит привлечению в качестве обвиняемого. Однако, решение органов расследования об установлении такого лица не может быть произвольным. Привлечение такого лица в качестве обвиняемого и сама процедура предъявления обвинения должны точно соответствовать законодательному регулированию.

Только после этого предварительное расследование становится персонифицированным и приобретает конечные ориентиры и цели обвинительной деятельности органов предварительного расследования. Напомним, что отсутствие в уголовном деле обвиняемого предусмотрено в качестве основания для приостановления предварительного расследования (п.1, ч.1, ст.208 УПК).

Поскольку привлечение в качестве обвиняемого предполагает определенные действия и решения следователя, то, на практике возникает немало ситуаций, когда соответствующие действия и решения следователя обжалуются обвиняемым и его защитником. Чаще всего, это связано с применением мер пресечения. Зачастую, основания для такого обжалования создают сами следователи, ненадлежащим образом осуществляющие предъявление обвинения. С другой стороны, действующее уголовно-процессуальное законодательство не всегда способствует урегулированию спорных ситуаций, возникающих из-за неоднозначного толкования закона.

Например, несколько лет назад, положения ч.1.1, ст.108 УПК РФ упорно игнорировались не только органами расследования, но, и судами, препятствующими применению законодательного запрета применения заключения под стражу обвиняемым в совершении преступлений в сфере предпринимательской деятельности. И сегодня эта проблема полностью не устранена.

Понятие обвинения.

Согласно п.22, ст.5 УПК РФ, обвинение – это утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном в УПК РФ.

Слово «выдвинутое» усложняет всю конструкцию дефиниции «обвинение», если непонятно, что означает «выдвинутое». Вне всякого сомнения, намного понятнее было бы дать определение «обвинения» через такие характеристики, как «сформулированное», «содержащееся» и т.д. Содержащееся где? В постановлении следователя о привлечении данного лица в качестве обвиняемого. Здесь была бы тесная связь с положениями ст.171 и ст.172 УПК РФ.

Или другое. В ч.5, ст.172 УПК РФ предусмотрены такие действия следователя, как «объявляет постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого»,  «разъясняет существо предъявленного обвинения» и т.д. Что означает «объявляет»? Не проще ли было использовать слово «вручает»? Что вручает? Конечно, постановление о привлечении в качестве обвиняемого. Или «знакомит с текстом постановления». Или «предъявляет» постановление о привлечении в качестве обвиняемого.

На практике возникают ситуации, когда следователь предоставляет обвиняемому для прочтения постановление о привлечении в качестве обвиняемого, но, не совершает действия, которые бы являлись «разъяснением существа предъявленного обвинения». После чего, защитник делает записи на постановлении, что следователем не выполнены требования ч.5, ст.172 УПК РФ, а именно, не разъяснено существо предъявленного обвинения, что нарушило право обвиняемого на защиту. Ведь очевидно, что если обвинение не было разъяснено и поэтому непонятно обвиняемому, то, это повлекло нарушение права на защиту. Невозможно эффективно осуществлять защиту от непонятного обвинения.

Постановлением судьи Опочецкого районного суда Псковской области от 16.06.15 г удовлетворена жалоба защиты о незаконности действий следователя при предъявлении обвинения, поскольку представленные материалы уголовного дела не содержали сведений о выполнении следователем требований ч.5, ст.172 УПК РФ, а именно, отсутствовали сведения о том, что следователь «разъяснил существо предъявленного обвинения» и удостоверился в том, что предъявленное обвинение «понятно» обвиняемому.

Конечно, сказанное актуально для «сложных» формулировок обвинения, содержащих термины специального законодательства, требующие их правильного уяснения. Поэтому, следователям рекомендуется излагать обвинение максимально простыми, понятными текстами, избегая пространных юридических формулировок. Особенно, если следователь и сам затрудняется в их понимании. В этом случае, следователю имеет смысл получить разъяснения у руководства.

Например, по уголовному делу, расследованному в ГСУ СК РФ по Московской области, обвинение в получении взятки не содержало обоснования наличия у обвиняемого признаков «должностного лица». Как ни парадоксально, но, в обвинении, «санкционированном» прокуратурой Московской области, ни слова не говорилось о положениях законодательства о государственной гражданской службе. Именно это законодательство определяет нормативный порядок назначения гражданина на должность государственного федерального гражданского служащего, как в этом уголовном деле. Если же этого не установлено и в обвинении не сформулировано, то, обвинение в получении взятки исключалось, поскольку взятку может получить только должностное лицо и только в связи с выполнением им своих должностных обязанностей. Которые, в свою очередь, определяются видом государственной службы и не могут быть сформулированы без ссылок на соответствующее федеральное законодательство.

Поэтому, когда обвиняемый сообщает, что ему непонятно обвинение, это обязывает следователя выяснить, что конкретно непонятно обвиняемому, после чего «разъяснить» обвинение в этой части и зафиксировать эти действия следователя, удостоверив их подписью обвиняемого и его защитника. Только при выполнении следователем этих действий, обвинение может считаться предъявленным в установленном законом порядке.

Действия защитника.

Первейшей обязанностью защитника является своевременное реагирование на нарушения закона, которые могут быть допущены в отношении подзащитного. Поэтому, при осуществлении защиты обвиняемого, когда следователем выполняется процедура предъявления обвинения, защитнику необходимо изучить содержание постановления следователя о привлечении в качестве обвиняемого. После чего, защитнику надлежит конфиденциально пообщаться со своим подзащитным для согласования последующих действий. Конечно, подготовка к предъявлению обвинения должна быть осуществлена не в «последний момент», но, не всегда это зависит от защитника. Особенно, когда защитник приглашается для участия в уголовном деле в тот день, когда следователем запланировано предъявление обвинения. При необходимости, защитнику надо заявить ходатайство об отложении допроса обвиняемого, поскольку обвинение объёмное и для его изучения требуется дополнительное время. Возможно, обвиняемому потребуется второй защитник и следователь не вправе отказать обвиняемому в приглашении второго защитника. Для этого следователь предоставляет обвиняемому возможность заключить соглашение со вторым защитником. Профессиональный защитник знает, как действовать, чтобы обвиняемому была обеспечена возможность подготовиться к осуществлению защиты от предъявленного обвинения.

Если следователь не обеспечивает процессуальные права обвиняемого, то, на постановлении о привлечении в качестве обвиняемого делаются записи с замечаниями защиты в связи с тем, что следователем не соблюдается процедура предъявления обвинения. Например, сделана запись, что обвинение не разъяснено и непонятно, однако, следователь отказался выполнять обязанность по разъяснению обвинения. Из-за чего, обвиняемый лишен возможность осуществлять свою защиту от обвинения, которое следователем не разъяснено. Желательно, кратко сформулировать, что в обвинении непонятно. Эти действия защиты могут сопровождаться заявлением ходатайств об истребовании доказательств, опровергающих обвинение, о назначении судебной экспертизы, о проведении очных ставок, других следственных и процессуальных действий. Нередко возникают ситуации, когда имеет смысл заявить о фальсификации обвинения. Но, для таких заявлений должны быть очень веские основания. Например, достоверно известно, что у обвиняемого есть алиби, исключающее утверждения следователя, что в указанное в обвинении время обвиняемый якобы находился на месте совершения преступления.

В соответствии со ст.173 УПК РФ, сразу после предъявления обвинения обвиняемый должен быть допрошен. На практике следователи и адвокаты защитники исходят из ошибочного понимания допроса обвиняемого, как реализации следователем обязанности доказывания.

Однако, это не всегда так. Когда обвиняемый отрицает предъявленное обвинение полностью, то, в этом случае, показания обвиняемого приобретают свойства «доказательства защиты». Этим ни в коем случае нельзя пренебрегать. Иначе, отказ от дачи показаний будет являться отказом от своего права защищаться и права дать показания по существу предъявленного обвинения.

Возникает вопрос о содержании таких показаний обвиняемого. Если отказаться от дачи показаний, значит, тем самым, отказаться защищаться. Но, не возникнут ли другие трудности для защиты, если обвиняемый даст согласие на свой допрос сразу после предъявления обвинения?

Для профессионального защитника подобные сложности не должны возникать, ибо право обвиняемого дать показания не означает, что обвиняемый обязан рассказать всё, о чём спросит следователь. На некоторые вопросы целесообразно воздержаться от ответа, пояснив, что на эти вопросы следователя ответы будут даны позднее. При этом, обвиняемый не обязан объяснять, почему он отвечает на одни вопросы и воздерживается от ответа на другие. Но, если защитник достаточно подготовлен, то, можно занести в процессуальные документы причины таких действий обвиняемого. Например, ему непонятен вопрос. Чтобы ответить, необходимо вспомнить обстоятельства, выясняемые следователем. Необходимо посмотреть документы. Необходимо обсудить показания со своим защитником и т.д. Именно здесь помощь защитника позволяет действовать максимально эффективно. Именно здесь появляется возможность оценить действия защитника, как эффективная или неэффективная защита. Как оказание квалифицированной юридической помощи или неоказание таковой. В последнем случае можно формировать доводы о существенном нарушении права на защиту. Подтверждением этому являются процессуальные документы, составленные следователем, в которых зафиксированы действия защитника именно на этом этапе предварительного расследования, когда в уголовном деле появляется обвиняемый и когда на защитника возлагаются основные обязанности по обеспечению профессиональной защиты от предъявленного обвинения.

=================================================================================

Источник – колонка адвоката В. Мясникова в интернет-версии журнала «Уголовный процесс»

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2270455&banerid=6301000000%3A5be4c3ce34f76400199a7fb1&win=328&&lr=213