Особое мнение: преюдиция в уголовном судопроизводстве.
Ежегодно
мы принимаем участие в обсуждении нестандартных ситуаций, с которыми
сталкиваются наши адвокаты, практикующие по уголовным делам.
Эта информация позволяет нам
обобщать действия следователей, прокуроров, судей, с одной стороны, и
защитников с другой. И на основе этого обобщения мы можем систематизировать
типичные уголовно-процессуальные правоотношения, возникающие в реальных
уголовных делах, материалы которых нами изучены.
По некоторым таким уголовным
делам мы готовим консультативные заключения с рекомендациями по выбору и осуществлению
наиболее эффективной тактики защиты, предлагаем обоснование процедуры реализации
целей защиты в тех или иных конкретных следственных и других процессуальных
действиях, а также, при оспаривании применения следователем или судом положений
материального уголовного права. Максимальный эффект приносят коллективные
обсуждения проблемных ситуаций, в ходе которых участники обсуждений
обмениваются своим личным опытом участия по аналогичным уголовным делам.
Не являлся исключением и ушедший
2021-м год, в котором нам довелось принять участие в трёх необычных уголовных
делах, материалы которых будут использованы нами при редактировании тематики
занятий Спецкурса подготовки защитников по уголовным делам (это самостоятельное
направление деятельности нашего Консультативно-методического центра YURISTAT). Все три дела взяты нами на методический
контроль и основная работа по ним продолжится в этом году.
В последних публикациях ушедшего
2021 года мы затронули одну из наиболее злободневных для юридической практики
проблем межотраслевой преюдиции при производстве
по уголовному делу (ст.90 УПК РФ).
Некоторые юристы ставят
проблематику преюдиции первичной по отношению к задачам уголовного
судопроизводства. Но, в действительности, первичными выступают условия
производства по уголовному делу, требующие доказывания (установления)
фактических обстоятельств дела на основе другого отраслевого законодательства. Но,
эти вопросы проблематики преюдиции надо отграничивать от проблематики
бланкетных признаков статей Особенной части УК РФ.
Неправильное понимание
следственными органами и судами критериев разграничения предмета правового
регулирования норм различных отраслей права зачастую приводит к вмешательству
органов расследования в гражданско-правовые отношения и споры хозяйствующих
субъектов, из-за чего возникает необходимость в выявлении фиктивной (не
настоящей, притворной) якобы предпринимательской деятельности юридических лиц,
создаваемых лишь для видимости таковой, отделяя таковую от реально осуществляющих
финансово-хозяйственную деятельность субъектов, взаимодействующих не только с
добросовестными, но, также, к сожалению, с недобросовестными участниками предпринимательской
деятельности. Это системная проблема национального законодательства, долгие
годы создающего неопределенность взаимоотношений государственных органов с бизнес-средой
при отсутствии действенной защиты добросовестных участников корпоративных
правоотношений от излишнего и неоправданного вмешательства со стороны
правоохранительных органов. При этом, вряд ли в ближайшее время эта проблема
будет урегулирована мерами государственного управления.
Далее, мы будем говорить о
реальной предпринимательской деятельности, в которую незаконно вмешиваются следственные
органы, не всегда руководствуясь правильным восприятием существа предпринимательской
деятельности. Более того, в нашем случае, о котором мы расскажем, должностными
лицами органов предварительного расследования использованы свои полномочия
заведомо во вред задачам и целям уголовного судопроизводства.
К большому сожалению, подобные
нарушения законности не изжиты, хотя и трансформировалась в современные формы воздействия
правоохранителей на предпринимателей под видом проведения проверок и
возбуждения уголовных дел, зачастую, по заведомо надуманным основаниям, не
требующим применения мер уголовного преследования. При этом, найти управу даже на
очевидные неправомерные действия представителей силовых ведомств не так-то
просто. «Палочная» оценка показателей работы и «честь мундира» создали порочную
практику круговой поруки, в которой безнаказанно сосуществуют и суды, и
прокуратура, и органы расследования. Это не только наше мнение, а обобщенное
мнение обвиняемых и осужденных за якобы совершенные ими преступления в сфере
экономической деятельности, хотя виновность этих лиц не была доказана в
соответствии с законом. Для объективности отметим, что таких невиновных не
подавляющее большинство, но, в то же время, их достаточно для констатации наличия
не только самой проблемы, но, и сложности её урегулирования.
Об
одном из таких уголовных дел мы расскажем в нашей первой в новом 2022-м году
публикации.
Предыстория
вопроса.
В 2018 г в УВД ЮВАО города
Москвы возбудили в отношении П. уголовное дело, которое, по версии защиты,
являлось «заказным» (основания для такого утверждения у П. имелись, и доводы П.
нами приняты, как обоснованные).
Для создания «фактического
материала», инициировавшие данное уголовное дело оперативные сотрудники
«перелопатили» все коммерческие связи П., обнаруженные в его мобильном
телефоне, и нашли нескольких негодяев, согласившихся дать «ложные показания» на
П. Таким образом, первичный «заказ» оброс сфабрикованными сведениями о якобы других
преступлениях, якобы совершенных П. в отношении других лиц под видом договорных
отношений.
Обращаем
внимание наших читателей на то, что легко сфабриковать сведения о якобы событии
преступления, которое в действительности не существовало.
А
если событие преступления было реальным, то, ещё проще сфабриковать
причастность любого, даже невиновного лица к совершению этого преступления, используя
подложные документы, показания лжесвидетелей (лжепотерпевших) и экспертные
заключения «карманных» экспертов.
Одним из таких негодяев оказался
руководитель ООО «Б». Суть его показаний сводилась к тому, что между ООО «Б» и
П. был заключен договор, по которому П. выполнял для ООО «Б» работы, а ООО «Б»
их оплачивало (банальная, обычная ситуация для отечественного бизнеса).
Согласно
приложению №3 к договору между ООО «Б» и П., последний должен был изготовить
для ООО «Б» рекламный ролик. Заказчиком ролика было крупное рекламное агентство
«Н», заключившее с ООО «Б» соответствующий договор. При этом, само рекламное агентство
«Н» действовало в рамках договора с конечным заказчиком этого рекламного ролика
– крупной компанией «НТ», для которой прямой договор с П. позволил бы
значительно снизить затраты на рекламу. Но, в нашем случае, наличие цепочки
посредников позволило П. «спастись» в последующем от заведомо ложных показаний
руководителя ООО «Б».
П.,
будучи профессиональным сценаристом и продюсером, известным не только в России,
но, и за рубежом, профессионально изготовил рекламный ролик и в конце ноября
2017 года передал его ООО «Б», которое передало ролик далее по договору с
рекламным агентством «Н». Оно, в свою очередь, после проверки качества
видеоролика, передало его конечному заказчику – компании НТ».
Этот рекламный ролик был
размещён в интернете на Веб-сайте компании «НТ» в начале декабря 2017 года. Что
подтверждало сроки выполнения видеоролика, оговоренные в договоре между ООО «Б»
и П. Никаких споров сторон по поводу исполнения договора не возникло. А в декабре
2017 года П. убыл в Лондон для встречи со своими партнерами, представлявшими
иностранные кинокомпании, с которыми необходимо было обсудить перспективу более
тесного сотрудничества.
Этой поездкой П. удачно
завершил начатые в 2017 году предварительные переговоры о взаимодействии с
зарубежными партнерами. Но, по возвращении в Россию в мае 2018 года этим
грандиозным планам П. сбыться не удалось, так как, он был задержан в аэропорту
Шереметьево оперативными сотрудниками по «заказному» уголовному делу,
инициированному другими лицами (пусть, это будут «Х»). Задержание переросло в
заключение под стражу, что является общеизвестной незаконной практикой органов
расследования.
Проявив недюжинную
активность, оперативные сотрудники нашли нескольких предпринимателей,
согласившихся заявить о якобы совершении П. преступлений под видом договорных отношений
с этими предпринимателями. Впоследствии, несколько из таких
горе-предпринимателей отпали, поскольку их сложно было признать потерпевшими. Но,
троих добавили к «заказчикам» уголовного дела в отношении П. и, таким образом,
было завершено создание «преступного имиджа» индивидуального предпринимателя
«П», якобы совершившего несколько тяжких преступлений в сфере
предпринимательской деятельности.
Примечательно,
что один из этих мерзавцев, – руководитель компании «К» ранее, ещё до
возникновения данного уголовного дела, уже разгромно проиграл арбитражные суды
в споре с «П», осуществлявшим предпринимательскую деятельность в статусе ИП, в
том числе, по условиям договора с компанией «К», с которой никаких проблем не было
до вмешательства оперативников.
Ещё
один – руководитель ООО «Б» тоже согласился дать ложные показания, что якобы П.
получил по договору с ООО «Б» денежные средства за изготовление рекламного видеоролика,
но, свои договорные обязательства перед ООО «Б» не выполнил, видеоролик не
изготовил, а полученные денежные средства присвоил.
Что касается этого рекламного
ролика, размещенного на Веб-сайте компании «НТ» (конечного заказчика), то, руководитель
ООО «Б» придумал абсурдные показания (явно, надиктованные оперативными
сотрудниками), что этот рекламный видеоролик якобы изготовлен силами ООО «Б»
самостоятельно. «Проглотившего» эту бессмыслицу следователя не смутил даже очевидный
вопрос – зачем тогда ООО «Б» заключало договор с П. и оплачивало этот
договор, если рекламный видеоролик мог быть изготовлен и якобы был изготовлен …силами
самого ООО «Б»???
Этот вопрос
не был задан руководителю ООО «Б» при его допросе, так как, эти действия
следователя не зафиксированы в протоколе допроса.
На
основании этих ложных показаний руководителя ООО «Б», невиновному П. было
предъявлено обвинение по ч.4, ст.159 УК РФ.
Окончательно, на основании ложных
показаний четырех якобы потерпевших, невиновному П. предъявлено обвинение в
совершении четырех преступлений, квалифицированных органами расследования по
совокупности ч.4, ст.159 УК РФ.
Какие
действия предприняты защитой (в данной публикации мы ограничимся описанием
опровержения обвинения П. в совершении мошенничества в отношении ООО «Б»).
Конечно, для планирования защиты
П. потребовались серьезные умственные усилия. Фактически, мы были поставлены
перед необходимостью опровергать ложные показания лжепотерпевших и оспаривать
другие якобы доказательства обвинения, фальсификацией которых занимались
оперативные сотрудники.
По сути, П. надлежало
…доказывать свою невиновность.
Поэтому, одной из целей защиты
являлось опровержение заведомо ложных показаний руководителя ООО «Б» о том, что
П. якобы не выполнил свои обязательства по договору с ООО «Б».
И, поскольку, истекали сроки
исковой давности, мы подготовили от имени П. исковое заявление в Арбитражный суд
города Москвы о взыскании с ООО «Б» доплаты по договору с П. Удовлетворение нашего иска опровергало версию
руководителя ООО «Б», что П. не выполнил условия договора с ООО «Б», а
полученные денежные средства похитил (этот квалифицирующий признак любого
хищения – безвозмездность изъятия денежных средств – мог быть опровергнут
решением Арбитражного суда по нашему иску).
Представитель
ООО «Б» подготовил возражения на исковые требования П., отрицая очевидное и продолжая
настаивать на том, что договор со стороны П. не был исполнен.
Не отвлекаясь на судебное
рассмотрение исковых требований П., отметим, что никакого особого труда нам не
составило убедить судью, что обязательства П. по договору с ООО «Б» были
исполнены и своевременно, и полностью. Решением Арбитражного суда города Москвы
иск П. удовлетворен в полном объеме, в том числе, с ООО «Б» взысканы расходы П.
на услуги представителя и оплату государственной пошлины. Последующие попытки
представителя ООО «Б» отменить решение Арбитражного суда Москвы не увенчались
успехом ни в апелляционном, ни в кассационном обжаловании. Вышестоящие суды тоже
согласились с нашими доводами и правильностью Решения Арбитражного суда Москвы.
Но, практикующие по уголовным делам юристы знают, что
следственные органы препятствуют признанию преюдициального значения вступивших
в законную силу судебных актов, вынесенных не в уголовном судопроизводстве, а в
гражданском, арбитражном или административном процессе.
Теперь
нам предстоит реализовать право на представление доказательств в виде решений
арбитражных судов, установивших факт выполнения П. своих обязательств по
договору с ООО «Б», то есть, доказать ложность показаний руководителя ООО «Б». Значит,
надо ожидать, что следователь будет всячески уклоняться от признания факта,
установленного арбитражными судами в пределах своей компетенции.
Возник
вопрос о применении положений ст.90 УПК РФ о преюдиции.
Конституционный
Суд Российской Федерации несколько раз рассматривал эти положения
уголовно-процессуального законодательства и давал разъяснения по вопросу
разграничения компетенции следственных органов при расследовании уголовных дел
и правового значения судебных решений, выносимых судами в порядке гражданского,
арбитражного и административного судопроизводства.
В п.1. Постановления от 21.12.11
г, № 30-П Конституционный Суд РФ разъяснил, что - согласно статье 90 "Преюдиция" УПК РФ (в
редакции Федерального закона от 29 декабря 2009 года N 383-ФЗ)
обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо иным
вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского,
арбитражного или административного судопроизводства, признаются
судом, прокурором, следователем… без дополнительной
проверки; при этом такие приговор или
решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в
рассматриваемом уголовном деле.
В п.3.1. того же Постановления,
Конституционный Суд РФ указал, что - признание
преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности
судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает,
что факты, установленные судом при
рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются
другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они
имеют значение для разрешения данного дела.
… преюдициальность
служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает
действие принципа правовой определенности.
Но,
далее Конституционный Суд делает вывод,
что - таким образом, как признание, так и отрицание
преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть
абсолютными и имеют определенные, установленные процессуальным законом пределы.
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, исключительная по своему
существу возможность преодоления окончательности вступивших в законную силу
судебных актов предполагает установление таких особых процедур и условий их
пересмотра, которые отвечали бы прежде всего требованиям правовой
определенности, обеспечиваемой признанием законной силы судебных решений, их
неопровержимости, что применительно к решениям, принятым в ординарных судебных
процедурах, может быть поколеблено, если какое-либо новое или вновь открывшееся
обстоятельство или обнаруженные фундаментальные нарушения неоспоримо
свидетельствуют о судебной ошибке, без устранения которой компетентным судом
невозможно возмещение причиненного ущерба (постановления от 11 мая 2005 года
N 5-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П и от 17 марта 2009 года N 5-П, Определение
от 15 января 2008 года N 193-О-П).
Поэтому
в уголовном
судопроизводстве результатом межотраслевой преюдиции может быть принятие судом
данных только о наличии либо об отсутствии какого-либо деяния или события,
установленного в порядке гражданского судопроизводства, но не его квалификация как противоправного, которая
с точки зрения уголовного закона имеет место только в судопроизводстве по
уголовному делу.
…поэтому
уголовно-правовая квалификация действий (бездействия) лица определяется
исключительно в рамках процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным
законом, и не может устанавливаться в иных видах судопроизводства (п.3.2.).
В процессе реализации
приведенной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации - в
целях обеспечения правовой определенности и стабильности судебных актов - в
статью 90 УПК Российской Федерации были внесены изменения, в силу которых, в
частности, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением
суда, принятым в рамках гражданского судопроизводства, признаются судом,
прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. В системе
норм, предусматривающих условия и порядок доказывания по уголовным делам в
контексте предписаний статей 49 и 118 (часть 2) Конституции Российской
Федерации, и во взаимосвязи со статьей 61 ГПК Российской Федерации и статьей 69
АПК Российской Федерации это означает, что принятые в порядке гражданского
судопроизводства и вступившие в законную силу решения судов по гражданским
делам не могут рассматриваться как предрешающие выводы суда при осуществлении
уголовного судопроизводства о том, содержит ли деяние признаки преступления, а
также о виновности обвиняемого, которые должны основываться на всей
совокупности доказательств по уголовному делу, в том числе на не исследованных
ранее при разбирательстве гражданского дела данных, указывающих на подлог или
фальсификацию доказательств, - такого рода доказательства исследуются в
процедурах, установленных уголовно-процессуальным законом, и могут в дальнейшем
повлечь пересмотр гражданского дела.
Обстоятельства
фальсификации доказательств как уголовно наказуемого деяния не составляют
предмета доказывания по гражданскому делу. Данные фактические обстоятельства
выходят за рамки объективных пределов законной силы судебного решения,
вынесенного в гражданском судопроизводстве, и составляют предмет доказывания по
уголовному делу, возбужденному по признакам соответствующего преступления,
предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации (п.4.).
Следовательно, в
уголовно-правовых процедурах исследуется вопрос, не входивший в предмет
доказывания по гражданскому делу, - о фальсификации доказательств именно как
уголовно наказуемом деянии, которая в случае ее установления может явиться
основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решения по
гражданскому делу (4.2.).
Следовательно, статья
90 УПК Российской Федерации не может рассматриваться как препятствующая
расследованию подлога, фальсификации доказательств или другого преступления
против правосудия, совершенного кем-либо из участников процесса (судьей,
стороной, свидетелем и др.), и, соответственно, привлечению к уголовной ответственности
лиц, участвующих в гражданском деле, за совершенные ими преступления,
связанные с его рассмотрением и разрешением.
Признание за
вступившим в законную силу судебным актом, принятым в порядке гражданского
судопроизводства, преюдициального значения при рассмотрении уголовного дела не
может препятствовать правильному и своевременному осуществлению правосудия по
уголовным делам исходя из требований Конституции Российской Федерации, в том
числе принципа презумпции невиновности лица, обвиняемого в совершении
преступления, которая может быть опровергнута только посредством процедур,
предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и только в рамках уголовного
судопроизводства (статья 49 и статья 118, часть 2, Конституции Российской
Федерации).
Конституционный Суд постановил:
1. Признать положения
статьи 90 УПК Российской Федерации не противоречащими Конституции Российской
Федерации в той мере, в какой по своему конституционно-правовому смыслу в
системе действующего правового регулирования эти положения означают, что:
имеющими
преюдициальное значение для суда, прокурора, следователя, дознавателя по
находящемуся в их производстве уголовному делу являются
фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным
актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства,
т.е. когда в уголовном судопроизводстве рассматривается вопрос о правах и
обязанностях того лица, правовое положение которого уже определено ранее
вынесенным судебным актом;
фактические
обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом,
разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, сами по
себе не предопределяют выводы суда о виновности обвиняемого по уголовному делу,
которая устанавливается на основе всей совокупности доказательств, включая не
исследованные при разбирательстве гражданского дела доказательства, подлежащие
рассмотрению в установленных уголовно-процессуальным законом процедурах, что в
дальнейшем может повлечь пересмотр гражданского дела по вновь открывшимся обстоятельствам;
признание при
рассмотрении уголовного дела преюдициального значения фактических
обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом,
разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, не может
препятствовать рассмотрению уголовного дела на основе принципа презумпции
невиновности лица, обвиняемого в совершении преступления, которая может быть
опровергнута только посредством процедур, предусмотренных
уголовно-процессуальным законом, и только в рамках уголовного судопроизводства;
фактические
обстоятельства, не являвшиеся основанием для разрешения дела по существу в
порядке гражданского судопроизводства, при наличии в них признаков состава
преступления против правосудия подлежат проверке на всех стадиях уголовного
судопроизводства, включая возбуждение и расследование уголовного дела, в том
числе на основе доказательств, не исследованных ранее судом в гражданском или
арбитражном процессе.
Таким образом, абстрактное толкование
положений ст.90 УПК РФ о преюдиции в Решении Конституционного Суда РФ
фактически предоставляет следственным органам возможность «не признавать» судебные
решения по гражданским и административным делам по надуманным утверждениям о
якобы совершении преступления одной из сторон гражданского, административного,
арбитражного судопроизводства.
Например, в нашем случае,
следователь может принять решение о том, что вопреки выводам Арбитражного суда
Москвы, П. не выполнял свои обязательства по договору с ООО «Б», поскольку так
утверждает руководитель ООО «Б», а следователь доверяет утверждениям
руководителя ООО «Б» и …не доверяет П.
Наш
читатель может самостоятельно поразмышлять над этим последним абзацем в нашей
публикации, а юристы, практикующие по уголовным делам о преступлениях в сфере
экономической деятельности, сами сталкивались с такими ситуациями, когда
следователи руководствуются собственными домыслами, игнорируя даже здравые
доводы защиты. Чтобы в этом убедиться, достаточно ознакомиться с постановлениями
следователей, отказывающих в признании преюдициального значения предоставляемых
защитой судебных решений по спорам обвиняемого и потерпевшего, рассмотренным в
гражданском процессе (или, как в нашем случае, в арбитражном суде).
Так
что, наше противостояние со следователем по вопросу признания им, или не
признания преюдициального значения полученных нами решений Арбитражных судов,
только начинается. Первая встреча со следователем назначена на 13 января нового
2022 года, но, не состоялась из-за неготовности следователя. Следующая дата
определена на 17-18 января 2022 года.
Наши
читатели могут делать свои прогнозы…
