Право на вызов и допрос свидетеля: соотношение закона и практики

 Мясников Вадим Вадимович адвокат (город Москва), руководитель методических проектов Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ»

О праве обвиняемого на вызов и допрос свидетеля.

В последние годы практика производства по уголовным делам не только создаёт новые, но, и возрождает нарушения права на защиту, известные нам по материалам уголовных дел полувековой давности, когда защитник допускался к участию в уголовном деле уже после того, как расследование уголовного дела было завершено и обвиняемому предъявлялись материалы уголовного дела, производство по которому могло быть возобновлено в порядке дополнительного расследования.

Одним из таких очевидных и распространённых нарушений права на защиту является отказ в ходатайстве обвиняемого о получении доказательств, которые бы позволяли обвиняемому опровергнуть доказательства обвинение или иным образом облегчить положение лица, привлечённого в качестве обвиняемого.

Например, Т. обвинялась в получении взятки в своём служебном кабинете. Основным доказательством обвинения являлись результаты оперативно-розыскной деятельности, содержащие видео записи нахождения Т. на своём рабочем месте. Однако, в этих видео файлах отсутствовали видео записи служебного кабинета Т. в некоторые рабочие дни. Защитником было заявлено ходатайство об истребовании телефонных соединений по рабочему телефону Т. в эти дни, по которым видео записи нахождения Т. в служебном кабинете отсутствовали. Наличие телефонных соединений могло подтвердить, что Т. в эти дни находилась на своём рабочем месте, что имело значение для защиты, так как, свидетели обвинения утверждали, что именно в эти дни они передавали Т. взятку вне рабочего кабинета. Соответственно, факт телефонных разговоров Т. из своего рабочего кабинета мог опровергнуть эти показания свидетелей обвинения. В удовлетворении ходатайства следователь отказал, сославшись на то, что нет оснований не доверять показаниям свидетелей. Отсутствие видео записей этих дней не исключает получение Т. взятки вне своего служебного кабинета, а телефонные разговоры по рабочему телефону из служебного кабинета Т. могло осуществлять иное лицо.

В проведении очных ставок со свидетелями обвинения следователь отказал на том основании, что свидетели отказались от участия в очных ставках, опасаясь воздействия на них со стороны Т.

Это уголовное дело ещё не направлено в суд, но, отказ в получении сведений, имеющих правовое значение для оспаривания обвинения, будет использован стороной защиты в качестве довода о нарушении права обвиняемой Т. на защиту и лишение её права представлять доказательства в свою защиту.

В данной публикации мы рассмотрим такое распространенное ходатайство защиты, как ходатайство о вызове и допросе свидетелей защиты.

Обеспечение в уголовном судопроизводстве равноправия и состязательности сторон обвинения и защиты является конституционным принципом осуществления правосудия. Поскольку, в силу требований ч.2, ст.15 УПК доказывание обвинения и опровержение доводов защиты является обязанностью органов предварительного расследования на досудебной стадии и органов прокуратуры в судебных стадиях производства по уголовному делу, то, первейшей задачей защиты является выдвижение доводов, ставящих под сомнение или иным образом оспаривающих доказательств обвинения и формулировки предъявленного обвинения. Отсюда следует, что одним из приоритетных и наиболее эффективных элементов права на защиту является предусмотренное в п.4, ч.4, ст.47 УПК РФ право обвиняемого представлять доказательства в свою защиту. Одним из таких доказательств, согласно п.2, ч.2, ст.74 УПК РФ, являются показания свидетеля. Свидетелем признаётся лицо, которому известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний (ч.1, ст.56 УПК РФ).

В настоящей публикации мы рассмотрим правоприменительные аспекты реализации обвиняемым права на вызов и допрос свидетелей.

Предварительно сделаем несколько замечаний практического характера.

Во-первых, необходимо понимать, что в силу требований ст.16 УПК РФ, обеспечение права обвиняемого на защиту нормативно вменено в обязанность должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу. Поэтому, бездействие следователя, прокурора, судьи и непринятие ими предусмотренных законом мер к обеспечению обвиняемому возможности осуществлять своё право на защиту, расценивается, как нарушение порядка уголовного судопроизводства.

Во-вторых, имеет значение оценка существенности нарушения закона. Если формально допущенное нарушение закона не повлияло и не могло повлиять на выводы суда, то, соответствующие жалобы в интересах обвиняемого вряд ли можно рассматривать, как эффективные действия защиты. Вместе с тем, не всегда можно правильно оценить эффективность ходатайства защиты до того, как оно будет заявлено и рассмотрено. Тем более, что в условиях неопределённости, в силу принципа презумпции невиновности, лишение обвиняемого возможности представить суду свидетеля для его допроса, должно расцениваться в пользу обвиняемого и его доводов о том, что данный свидетель мог сообщить суду о неких фактических обстоятельствах, имеющих существенное значение для выводов суда.

В-третьих, обоснование доводов о значимости показаний именно этого лица в качестве свидетеля, возлагается на сторону защиту. В этом случае, решающими будут являться профессиональные навыки защитника.

Также, обратим внимание на положения ч.2, ст.159 УПК РФ, согласно которым подозреваемому или обвиняемому, его защитнику… не может быть отказано в допросе свидетелей… если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, имеют значение для данного уголовного дела.

Оценка того, что выясняемые обстоятельства имеют или не имеют значение для дела, зависит от следователя. Поэтому доводы ходатайства должны быть настолько убедительными, чтобы отказ в удовлетворении ходатайства был явно затруднителен и даже невозможен. Либо, чтобы такой отказ был признан явно необоснованным при его последующем обжаловании.

Так, по уголовному делу в отношении П., обвиняемого в мошенничестве, следователь отказал в допросе заявленного защитой свидетеля. Прокурор вернул уголовное дело следователю, отказав в утверждении обвинительного заключения и на том основании,  что допрос заявленного защитой свидетеля мог повлиять на выводы следователя относительно неосведомленности потерпевшего о том, что П. не являлся собственником автомобиля и поэтому не мог осуществлять якобы продажу этого транспортного средства от своего имени. Поэтому П. предоставил потерпевшему доверенность от третьего лица, не зная, что это лицо тоже не является собственником данного транспортного средства. Вместе с тем, наличие обмана является необходимым признаком мошенничества и его установление является обязательным по данному уголовному делу. А следователь лишил обвиняемого П. возможности представить доказательство, устанавливающее отсутствие у П. прямого умысла на обмен потерпевшего, допустив нарушение требований ч.2, ст.159 УПК РФ.

В подготовительной части судебного заседания, в соответствии с ч.1, ст.271 УПК РФ, председательствующий опрашивает стороны, имеются ли у них ходатайства о вызове свидетелей, экспертов и специалистов, об истребовании вещественных доказательств и документов или об исключении доказательств, полученных с нарушением закона. Лицо, заявившее ходатайство, должно его обосновать.

Таким образом, и в судебном разбирательстве ходатайство о вызове и допросе свидетеля защиты не влечёт его безусловного удовлетворения, поскольку оценка обоснованности ходатайства защиты отнесена к усмотрению должностного лица, в данном случае, судьи.

Если защите не удалось убедить следователя, судью в необходимости вызова и допроса свидетеля защиты, в результате чего необеспечение этого права обвиняемого лишило его возможности оспорить обвинение, что, в свою очередь, повлияло на выводы судьи, то, с этими доводами надлежит обращаться в вышестоящий суд в порядке апелляционного обжалования. Однако, не следует заблуждаться относительно того, что невозможность допроса любого лица в качестве свидетеля защиты повлечёт признание необоснованности обвинения. Последнее должно объективно подтверждаться другими обстоятельствами дела.

Согласно п.2, ст.389.15 и ч.1, ст.389.17 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных в УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения. В этом случае, защите необходимо обосновать тесную связь ожидаемых показаний потенциального свидетеля защиты с предметом судебного разбирательства (предметом доказывания по смыслу ст.73 УПК РФ), то есть, что показания заявленного свидетеля относятся к данному уголовному делу.

Защите необходимо обосновать высокую степень значимости обстоятельств, о которых может сообщит свидетель, как исключающих возможность законное и обоснованное процессуальное решение или правосудный судебный акт без учёта этих обстоятельств. Поэтому, при обжаловании отказа в вызове и допросе такого свидетеля, защите надлежит сообщить суду не только о характере показаний свидетеля, но, также, об источниках его осведомленности об обстоятельствах уголовного дела и надежности этих источников. Безусловным приоритетом будут признаваться свидетельские показания очевидцев расследуемых обстоятельств и фактов, а также показания участников событий, имеющих юридическое значение для уголовного дела.

Например, по уголовному делу в отношении К., обвиняемого в угоне самолёта, решающее значение для выводов суда апелляционной инстанции имели видео записи на мобильных телефонах пассажиров самолёта, которые предоставлены в суде первой инстанции, но, их содержание не было принято во внимание присяжными заседателями. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор  в части обвинения в угоне самолета и прекратила уголовное дело в этой части, поскольку видео записи на мобильных телефонах не содержали достаточных данных для вывода о реальной возможности для К. совершить угон самолёта. В действительности, в действиях К. имел место лишь конфликт с одним из бортпроводников на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений.

На практике встречаются и другие действия должностных лиц, направленные на воспрепятствование стороне защиты в реализации права на вызов и допрос свидетелей. Не редко, подобные препятствия являются надуманными и не основанными на нормах уголовно-процессуального закона, допускающего осуществление защиты всеми не запрещенными законом средствами и способами.

Одним из наиболее распространённых нарушений должностными лицами органов расследования и судов требований ст.16 УПК РФ является отказ в вызове свидетеля защиты на том основании, что, якобы в силу принципа равноправия и состязательности сторон обвинения и защиты в уголовном судопроизводстве, обязанность обеспечения явки свидетеля возлагается на сторону, заявившую такое ходатайство. Поскольку ходатайство о вызове и допросе свидетеля заявлено стороной защиты, то, она и должна обеспечить явку такого свидетеля для его допроса. В действительности, не имея полномочий на принуждения к явке в суд, сторона защиты лишена возможности обеспечить явку таких свидетелей.

Не лишним будет отметить, что подобное основание для отказа в вызове заявленного защитой свидетеля судебной повесткой не основано на уголовно-процессуальном законе. По общему правилу, согласно ч.2, ст.56 УПК РФ, вызов и допрос свидетелей осуществляются в порядке, установленном ст.ст.187-191 УПК РФ. А если вызываемый судом свидетель не явится, то, суду надлежит обеспечить явку такого свидетеля принудительно посредством службы судебных приставов в порядке реализации положений ст.113 УПК РФ. При принятии таких решений, судье надо понимать, что показания заявленного защитой свидетеля действительно значимы для разрешения уголовного дела и итоговой правовой оценки всей совокупности собранных доказательств по правилам ст.ст.85-88 УПК РФ. Доводы защиты должны подтверждать отсутствие у суда возможности вынести законное и обоснованное итоговое решение в отсутствие показаний данного свидетеля, которые необходимо проверить в судебном следствии в сопоставлении с другими доказательствами по уголовному делу.

Такое понимание судьи формируется не только личными предпочтениями судьи, но, прежде всего, качеством и убедительностью доводов стороны защиты.

Для этого профессиональному защитнику необходимо ориентироваться в судебной практике и разъяснениях высших судебных инстанций по вопросам применения закона. Прежде всего, надо знать адресованные правоприменителю разъяснения Конституционного Суда РФ и Пленумов Верховного Суда РФ.

В этой связи, применительно к свидетелю имеет смысл напомнить о разъяснениях, которые даны Конституционным Судом Российской Федерации о том, что не имеется оснований утверждать, что право лиц, принимающих участие в уголовном судопроизводстве, заявлять ходатайства о производстве процессуальных действий и принятии процессуальных решений не распространяется на заявление ходатайств свидетелями (Определение КС РФ от 16.12.08 г, № 1036-О-П). Тем более, что в п.5, ч.4, ст.56 УПК РФ установлено право свидетеля заявлять ходатайства, а также, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда. Эти права свидетеля должны быть ему разъяснены до начала его допроса. Заявленные свидетелем ходатайства подлежат разрешению в порядке, предусмотренном ст.15 УПК РФ (Определение КС РФ от 11.05.12 г, № 639-О).

Таким образом, свидетель защиты наделяется комплексом прав, реализация которых может предоставить защите дополнительные возможности для оспаривания и опровержения доводов стороны обвинения. О том, что свидетель защиты может заявить обоснованные ходатайства, подлежащие разрешению в порядке и сроки, установленные в ст.ст.119-123 УПК РФ, также надлежит указать в ходатайстве защиты о вызове такого свидетеля.

Все эти доводы в совокупности позволят стороне защиты в полной мере обеспечить реализацию права обвиняемого на защиту посредством включения в совокупность доказательств по уголовному делу показания свидетелей защиты.

В последующем всё будет зависеть от доказательственной значимости этих показаний.

=====================================================

=====================================================

Опубликовано в интернет-версии Журнала «Уголовный процесс»

https://yandex.ru/search/?lr=213&clid=2233626&text=yuristat

 

 

Адвокат Вадим Мясников: практические аспекты доказательственного значения результатов оперативно-розыскной деятельности

Мясников Вадим Вадимович адвокат (город Москва), руководитель методических проектов Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ»

О доказательственном значении результатов ОРД в уголовном деле

О проблематике применимости результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам знает каждый юрист (адвокат), практикующий по уголовным делам. Прежде всего, поскольку этот вопрос неоднократно рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации, на разъяснения которого надлежит ссылаться. Так, Конституционный Суд РФ указал следующее:

Результаты оперативно-розыскной деятельности являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путём, а именно, на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона, т.е., так, как это предписывается ч.1, ст.4 и ч.2, ст.5 Конституции РФ (Определения КС РФ от 04.02.99 г, № 18-О и от 23.09.10 г, № 1198-О-О).

Также, по вопросу допустимости доказательств, Конституционный Суд РФ указал, что статьями 75 и 89 УПК РФ прямо исключается использование в уголовном судопроизводстве доказательств, в том числе, полученных на основе результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям УПК РФ.

На то, что доказательства, полученные, в том числе, в результате оперативно-розыскных мероприятий с нарушением федерального законодательства, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть использованы для обоснования обвинения при производстве дознания, предварительного и разбирательства уголовного дела в суде, неоднократно указывалось в Решениях КС РФ (Определения КС РФ от 01.12.99 г, № 211-О; от 20.03.07 г, № 18-О-О и от 27.05.10 г, № 636-О-О).

Вместе с тем, актуальность правоприменительной практики в свете обозначенной проблематики не исчерпана до настоящего времени. Ведь не секрет, что содержащиеся в материалах проведенных оперативно-розыскных мероприятий сведения, зачастую, являются единственным и основным источником неких доказательственных фактов, достоверность и законность получения которых оспаривается стороной защиты.

По уголовным делам о незаконном обороте наркотиков, коррупционных преступлениях, преступлениях, совершаемых преступными группами (сообществами) и многим другим, раскрываемость которых по соображениям защиты государственной тайны зависит от возможностей негласного получения информации, именно результаты оперативно-розыскных мероприятий, проведённых оперативными органами и предоставленных органам предварительного расследования и суду, позволяют выявить и расследовать такие преступления.

При этом, сама деятельность органов, осуществляющих оперативно-розыскные мероприятия, сопряжена с опасностью ограничения конституционных прав граждан, что недопустимо вне установленных законом процедур уголовного преследования и привлечения к уголовной ответственности только на основании закона. Как указал Конституционный Суд РФ, незаконно полученное не создаёт доказательства!

Сказанное требует от адвокатов защитников определенных знаний, умений и навыков оказания квалифицированной юридической помощи и осуществления эффективной защиты по уголовным делам, содержащим доказательства, основанные на материалы оперативно-розыскной деятельности.

В ч.2, ст.74 УПК РФ, уголовно-процессуальным законом установлен перечень допустимых форм доказательств по уголовным делам, содержание которых отвечает требованиям ч.1, ст.74 УПК РФ. Результаты ОРМ в этом перечне не названы.

Это объясняется тем, что компетенция оперативных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, а также порядок её осуществления определены в специальном отраслевом законодательстве – Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности», являющимся «смежным» федеральному закону «О полиции», предусматривающем правомочия органов МВД по проведению оперативно-розыскных мероприятий. Соответственно, формирование материалов оперативно-розыскной деятельности регламентируется нормами этих специальных нормативных актов, а не нормами Уголовно-процессуального законодательства (УПК). Однако, доказывание по уголовным делам регламентируется только нормами УПК РФ, а не нормами другого отраслевого законодательства (ч.1, ст.1 и ч.1, ст.7 УПК РФ).

Возникает необходимость разграничения, с одной стороны, нормативной природы применимости названных законодательных актов и ведомственного нормотворчества, осуществляемого государственными органами, наделёнными правом проведения оперативно-розыскных мероприятий (МВД РФ; МО РФ; ФСБ РФ; ФТС РФ; СВР РФ; ФСИН РФ и др., перечень которых определяется федеральным законодательством).

С другой стороны, необходимо профессионально отграничивать деятельность органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность и результаты этой деятельности от деятельности и результатов деятельности органов, осуществляющих предварительное расследование и участвующих в производстве по уголовным делам.

Недопонимание нормативной природы этого разграничения порождает немало правоприменительных ошибок и нарушений закона со стороны правоохранительных органов. Соответственно, возникают промахи и просчёты со стороны иных участников уголовного судопроизводства. А для защиты эти упущения могут стать роковыми.

Согласно ст.89 УПК РФ, в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявленным к доказательствам Уголовно-процессуальным кодексом. Это означает, что сведения, содержащиеся в материалах, полученных при проведении оперативно-розыскных мероприятий, не образуют самостоятельного источника доказательств, дополнительно к их видам, перечисленным в ст.74 УПК. Эти сведения должны быть, прежде всего, проверяемыми. Что достигается их закреплением доказательствами, формы которых определены в ч.2, ст.74 УПК РФ. Только после этого можно признать, что подобные сведения получены из надлежащего источника (вида) доказательств, отвечающего требованиям ст. ст. 75; 85-89 УПК РФ.

Что же касается непосредственно результатов проведенной оперативно-розыскной деятельности, то, их формирование, использование и передача органам дознания и следствия происходит в соответствии со ст.11 ФЗ «Об ОРД», согласно которой:

результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы:

для подготовки и осуществления следственных и судебных действий,

проведения оперативно-розыскных мероприятий по выявлению, предупреждению и раскрытию преступлений,

выявлению и установлению лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших,

а также, для розыска лиц, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда,

уклоняющихся от исполнения наказания и без вести пропавших,

имущества, подлежащего конфискации,

для принятия решений о достоверности представленных государственным или муниципальным служащим либо гражданином, претендующим на должность судьи, предусмотренных федеральным законом сведений.

Результаты оперативно-розыскной деятельности могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, представляться в органа дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело или материалы проверки сообщения о преступлении, а также использоваться я доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями УПК РФ, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств, и в иных случаях, установленных настоящим Федеральным законом.

Представление результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами.

Основным ведомственным нормативным актом, определяющим порядок передачи результатов оперативно-розыскных мероприятий органам расследования, является межведомственная Инструкция от 27.09.13 г «О порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд» (зарегистрирована в Минюсте РФ 05.12.13 г).

Инструкция содержит основные требования к содержанию и формам документов, легализующих для целей уголовно-процессуального доказывания оперативную информацию об обстоятельствах, содержащих признаки преступлений и имеющих значение для целей уголовного судопроизводства на любой стадии, в том числе, на стадии проверки сообщения о преступлении и принятия процессуального решения в порядке применения требований ст. ст. 144-145 УПК РФ (что позволяет обжаловать действия правоохранительных органов на этой стадии уголовного судопроизводства в порядке, установленном ст.125 УПК РФ, в отличие от обжалования действий оперативных органов в рамках применения ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»).

Адвокатам (юристам), практикующим по уголовным делам, необходимо знать положения этой Инструкции (ниже мы сошлёмся на её принципиальные предписания).

Так, согласно п.1, Инструкция определяет порядок представления оперативными подразделениями органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд при наличии в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления, а также в порядке выполнения поручения дознавателя, органа дознания, следователя, судебного решения о проведении оперативно-розыскных мероприятий по уголовным делам и материалам проверки сообщений о преступлениях, находящимся в их производстве.

Наличие достаточных данных – оценочная категория, позволяющая обжаловать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и о возбуждении уголовного дела по признаку необоснованности обжалуемого процессуального решения.

Таким образом, включение в уголовное судопроизводство результатов ОРД может происходить по инициативе оперативных органов, получивших информацию, которая является поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, а также, в связи с проведением ОРМ по поручению органов расследования и выполнением решения суда. И в первом, и во втором случае, планирование и проведение мероприятий ОРД осуществляется оперативными подразделениями в соответствии с ведомственными нормативными актами, а предоставление их результатов происходит в соответствии с названной Инструкцией, согласно ч.3, ст.11 ФЗ «Об ОРД».

Согласно п.20 Инструкции, результаты ОРД, представляемые для использования в доказывании по уголовным делам, должны позволять формировать доказательства, удовлетворяющие требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к доказательствам в целом… к соответствующим видам доказательств; содержать сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу; указания на ОРМ, при проведении которых получены предполагаемые доказательства, а также данные, позволяющие проверить в условиях уголовного судопроизводства доказательства, сформированные на их основе. Эти нормативные предписания ограничивают произвольное толкование и применение результатов оперативно-розыскной деятельности, что имеет существенное значение в ситуациях, когда источник информации, якобы полученной оперативными органами, невозможно проверить способами проверки достоверности доказательств, чтобы признать их допустимость для целей уголовно-процессуального доказывания.

На практике высказывается мнение о том, что результаты оперативно-розыскной деятельности являются таким видом доказательств, как «иные документы». Однако, это мнение ошибочно, поскольку оно не соответствует закону и является попыткой «выдать желаемое за действительное».

Согласно п.36.1, ст.5 УПК РФ, результаты оперативно-розыскной деятельности – это сведения, полученные в соответствии с ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступление и скрывшихся от органов дознания, следствия или суда.

Согласно ст.84 УПК РФ, под «иными документами» понимаются документы, содержащие сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде. К ним могут относиться материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном ст.86 УПК РФ. По ходатайству законного владельца, изъятые и приобщенные к уголовному делу документы или их копии могут быть переданы ему.

Как мы видим, законодатель разграничил понятия «иные документы» и результаты оперативно-розыскной деятельности, поскольку второе является производным от деятельности правоохранительных органов. В отличие от результатов ОРМ, «иные документы» выделены уголовно-процессуальным законом в самостоятельный вид доказательств. Они существуют объективно и независимо от деятельности и усмотрения органов предварительного расследования и органов, осуществляющих ОРД. Кроме того, «иные документы» могут находиться у других лиц, в том числе, юридических. Их содержание может образовывать юридические факты, являющиеся косвенными доказательствами. Например, это могут быть данные о личности подозреваемого, обвиняемого, полученные из других источников, независящих от мнения родственников и друзей фотографии с изображением, позволяющем установить обстоятельства, необходимые для оценки совокупности доказательств.

Отметим, что в УПК РФ нет запрета на передачу органам расследования и суду объектов, которые в соответствии со ст. ст. 81; 81.1 УПК РФ могут быть признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела в установленных УПК РФ порядке и процедурах. Однако, допустимость «иных документов» в качестве доказательств по уголовным делам, не должна позволять признавать иными документами любые сведения и их носители, в том числе, те, которые получены вопреки основополагающим принципам доказывания в уголовном судопроизводстве. Если при проведении оперативно-розыскных действий не были описаны идентифицирующие признаки материального объекта, не указаны место, время и иные обстоятельства его обнаружения, «изъятия» и «хранения», то, такой объект вряд ли можно будет признать доказательством по уголовному делу из-за  явных процедурных дефектов, допущенных оперативными органами при получении данного материального объекта. В противном случае произойдёт подмена правового института доказывания в уголовном судопроизводстве на неконтролируемые действия должностных лиц органов, не уполномоченных на производство по уголовным делам в связи с расследованием преступлений и привлечением виновных лиц к уголовной ответственности.

Кроме того, обобщённый термин «иные документы» нельзя использовать, как способ «обхода» нормативных запретов и ограничений в доказывании.

Известным примером являлись попытки органов расследования »восполнить» протоколы допросов показаниями оперативных сотрудников о их якобы беседах с задержанными, в ходе которых последние якобы «признавались» в совершении ими преступлений. Высшие суды последовательно признавали результаты таких «бесед» незаконными «допросами», в ходе которых не обеспечивались даже минимальные конституционные гарантии допрашиваемых лиц. Поэтому, уголовно-процессуальный закон признаёт доказательством протокол допроса, но, не признаёт таковым «протоколы объяснений», полученных вне процедуры допроса, обеспечивающего соблюдение в отношении допрашиваемого лица его право на защиту, установленного в ст. ст. 11; 16 УПК, как принцип уголовного судопроизводства. Поэтому, «объяснения» тоже не могут считаться «иными документами» и не могут использоваться с целью доказывания после возбуждения уголовного дела, даже когда они оформлены в письменном виде и приобщены к материалам «доследственной проверки», в том числе, проведённой в процедуре оперативно-розыскных мероприятий.

Материалы ОРД, сформированные оперативными органами в соответствии с ФЗ «Об ОРД», должны быть переданы органам расследования в виде рапорта или сообщения о преступлении (п.6 Инструкции) по форме согласно Приложения № 1 к Инструкции. О передаче (представлении) результатов ОРД в орган расследования руководитель органа, осуществлявшего ОРД, выносит постановление (п.9 Инструкции) по форме согласно Приложения № 2 Инструкции.

Если передаваемые материалы содержат фото- и видеоматериалы, аудиозаписи и материальные объекты (предметы), то, в сообщении или рапорте должны содержаться сведения о времени, месте и обстоятельствах получения этих объектов. Должно быть приведено описание их характерных особенностей, чтобы исключить их подмену.

В любом случае, информация, предоставляемая, как результаты проведения ОРМ, должна содержать достаточные сведения о признаках преступления. В противном случае, предоставляемая информация будет беспредметной с позиций уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Если несоблюдение оперативными органами порядка осуществления оперативно-розыскных мероприятий порождает неустранимое сомнение в достоверности сведений о результатах ОРД, то, защитнику надлежит подать ходатайство о признании таких материалов недопустимыми для использования в целях уголовно-процессуального доказывания. И если первое обосновывается ссылкой на ФЗ «Об ОРД» и названную выше Инструкцию, то, второе необходимо подтверждать положениями УПК РФ о доказательств по уголовному делу и их допустимости для доказывания обвинения.

Сегодня не отрицается, что раскрытие многих опасных преступлений, таких, как террористические акты, заказные убийства и др., без проведения «сопутствующих» оперативно-розыскных мероприятий может стать трудноосуществимым и, во многих случаях, невозможным. Однако, задачи и цели раскрытия преступлений не могут превалировать над конституционными принципами, провозгласившими обязанностью государства соблюдение, обеспечение и защиту прав и свобод граждан.

Исходя из сказанного, принципы уголовного судопроизводства предназначены обеспечить надежную защиту незыблемых конституционных ценностей, что нашло своё закрепление в ч.2, ст.6 УПК РФ.

В завершение, выскажемся по поводу подмены следственных действий оперативно-розыскной деятельностью. Критерием разграничения служит возможность получения доказательственных сведений производством следственных и иных процессуальных действий. Если для получения доказательственной информации необходимо провести следственные действия, то, нет необходимости в проведении «параллельных» оперативно-розыскных мероприятий. Здесь необходимо учитывать положения ФЗ «Об ОРД», определяющие функции органов, осуществляющих ОРД (ст.2 ФЗ «Об ОРД»). При выявлении признаков преступления, оперативные органы обязаны зафиксировать эти обстоятельства и передать органам расследования. При необходимости, они должны пресечь подготовку к совершению преступления или его совершение, приняв меры к задержанию таких лиц, застигнув их на месте подготовки или совершения деяния, указывающего не его противоправность. В большинстве случаев, подобные сигналы оперативные органы получают от лиц, оказывающих содействие в получении такой информации, и лиц, добровольно сообщивших о ставших им известными фактах преступной деятельности третьих лиц.

Если уголовное дело возбуждено, то, производство по нему осуществляется в том порядке, который установлен нормами УПК РФ. Если лицо, осуществляющее производство по уголовному делу, принимает решение о направлении поручения оперативным органам для производства соответствующих действий, то, выполнение поручения следователя не обязательно должно осуществляться проведением ОРМ.

Например, обыск (выемка) не может подменяться «обследованием помещений» или «сбором образцов для сравнительного исследования». Следователь должен понимать, что перепоручение производства следственных действий оперативным сотрудникам повышает риск утраты доказательств. Особенно, если не получится воспроизвести (восполнить) такие доказательства посредством следственных и иных процессуальных действий. Производство следственных (процессуальных) действий с участием лиц, подозреваемых (обвиняемых) в совершении преступлений, повышает требования к их процедуре. Отсутствие понятых или защитника, когда оперативные сотрудники входят в помещения и производят фактически обыск и выемку, даёт основания для жалобы и признания незаконности действий оперативных сотрудников, поскольку ими были произведены действия, подпадающие под регулирование УПК РФ, а оперативными сотрудниками не соблюдены уголовно-процессуальные процедуры, обеспечивающие допустимость полученной информации, как доказательственной.

=====================================

Модераторы: Анастасия Мамонтова; Никита Матвеев



https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2270455&banerid=6301000000%3A5be4c3ce34f76400199a7fb1&win=328&lr=213






Источник: Журнал "Уголовный процесс" 

Адвокат Вадим Мясников - практические рекомендации для защитников по уголовным делам

Мясников Вадим Вадимович адвокат (город Москва), руководитель проектов Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ»

Практика участия адвоката в уголовном деле неизбежно порождает различные спорные ситуации, связанные с толкованием применяемых правовых норм и оценкой фактических обстоятельств уголовного дела. Очевидно, что сторона обвинения и сторона защиты обычно придерживаются противоположных правовых позиций по делу. И чем сложнее уголовное дело, тем больше подобных расхождений. В жалобах и ходатайствах защиты, подаваемых по уголовным делам, приводятся доводы о нарушении конституционных прав лиц, привлекаемых в качестве подозреваемых, обвиняемых. Соответственно, возникает вопрос о целесообразности обращения в Конституционный Суд Российской Федерации с соответствующей Жалобой.

Правовые аспекты права на обращение в Конституционный Суд Российской Федерации с Жалобой по уголовному делу в интересах стороны защиты

Право каждого на обращение с индивидуальной Жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации гарантировано положениями Статьи 96 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Однако, Жалоба в Конституционный Суд имеет особенности юридического и правового характера, без учёта которых обращение в Конституционный Суд лишено практического смысла. На что необходимо обратить внимание, чтобы Жалоба в Конституционный Суд достигла целей, ради которых она была подана?

Основу защиты по уголовному делу образует оспаривание решений и действий (бездействия) органов предварительного расследования. Эти действия защиты можно подразделить на три основных направления – оспаривание правомерности процедуры; оспаривание юридических фактов в их истолковании и оценке следователем (судом); а также оспаривание применяемых нормативных актов. В последних случаях стороной защиты оспаривается не только правильность выбора подлежащего применению закона, но, и правильность его понимания должностными лицами, осуществляющими производство по уголовному делу на соответствующей стадии уголовного судопроизводства. Если доводы защиты основаны на конституционно-правовом смысле нормативных актов, возникает необходимость обращения к решениям Конституционного Суда Российской Федерации, вынесенным по ранее рассмотренным им Жалобам, где Конституционным Судом уже дано необходимое разъяснение по схожей ситуации. Либо, если схожее Решения КС отсутствует, то, имеет смысл обратиться с соответствующей Жалобой в Конституционный Суд РФ для получения подтверждения доводам защиты, которые ранее не были предметом рассмотрения в Конституционном Суде. Иначе, нет смысла защите приводить доводы о якобы конституционно-правовом истолковании положений закона, расходящимся, по мнению защиты, с утверждениями следователя (суда), если эти доводы защиты не подтверждены Конституционным Судом (равно, как нет смысла ссылаться на Европейский Суд по правам человека без ссылки на конкретное решение ЕСПЧ по аналогичному вопросу).

Необходимо отметить, что даже адвокатами, практикующими по уголовным делам, высказывается мнение, что Конституционный Суд крайне редко выносит Решения о признании неконституционными норм закона, применяемого в уголовном деле, значит, обращение в Конституционный Суд малоэффективно. Однако, очевидно, что подобный скептицизм опровергается практикой Конституционного Суда, Решения которого концептуально повлияли на правоприменительную практику. Эту практику КС РФ надлежит знать и активно использовать, поскольку обоснование доводов ходатайства (жалобы) ссылкой на разъяснения Конституционного Суда повышает правовую грамотность и эффективность действий адвокатов при оказании квалифицированной юридической помощи не только по уголовным делам.

В своём Определении от 03.07.08 г, № 621-О-П (многие юристы не знают, чем отличаются Определения Конституционного Суда, с буквенными обозначениями О-О от Определений с аббревиатурами О-П или О-о), разъяснил следующее:

Согласно ч.3, ст.79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», решения судов и иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях. Это предписание, как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, распространяется и на правоприменительные решения, основанные на акте, который хотя и не был признан в результате разрешения дела в конституционном судопроизводстве не соответствующим Конституции РФ, но, которому в ходе применения по конкретному делу было дано истолкование, расходящееся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом РФ. Такие правоприменительные решения также подлежат пересмотру в порядке, установленном законом – иное означало бы, что суд общей юрисдикции может осуществлять истолкование акта, придавая ему иной смысл, нежели выявленный Конституционным Судом РФ, и тем самым, подменять конституционное судопроизводство, чего он в силу ст.ст.118, 125, 126, 127 и 128 Конституции РФ делать не вправе.

Таким образом, ранее вынесенные Решения Конституционного Суда РФ, в случае их неисполнения правоприменительными органами, являются достаточным правовым основанием для пересмотра соответствующих правоприменительных актов, поскольку разъяснения Конституционного Суда о конституционно-правовом смысле правовых норм общеобязательны для всех органов и должностных лиц, применяющих закон.

Кроме того, обращение в Конституционный Суд РФ позволяет получить Решение Конституционного Суда не только о признании неконституционными норм закона, применяемых следователем (судом), но, и о правильном конституционно-правовом толковании этих законодательных предписаний, которыми обязан руководствоваться следователь (суд), как правоприменитель.

Исходя из вышесказанного, представляется логичным при оспаривании толкования судом применяемых нормативных актов с несоблюдением их конституционно-правового смысла, заявлять ходатайство о направлении судом соответствующего запроса в Конституционный Суд РФ в порядке Статьи 101 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации». Такое ходатайство целесообразно заявлять в суде либо при рассмотрении уголовного дела по существу (это можно сделать и в вышестоящих судах), либо при обжаловании действий (бездействия) и/или решений следователя в порядке ст.125 УПК РФ в зависимости от избранной тактики защиты.

На стадии предварительного расследования защита имеет возможность направить в Конституционный Суд РФ такую Жалобу и от своего имени. В случае её принятия к рассмотрению Конституционным Судом защита может ходатайствовать о приостановлении производства по уголовному делу до принятия Конституционным Судом Решения по такой Жалобе.

Вместе с тем, известны попытки «обойти» разъяснения Конституционного Суда.

Такие действия предпринимали не только правоприменительные органы, но, также и органы законодательной власти, в частности, принятием поправок или изменений в законах, признанных ранее КС РФ несоответствующими конституционно-правовому смыслу нормативного регулирования, примененного или подлежащего применению в конкретном уголовном деле.

В качестве классического примера можем привести Определения КС РФ № 242-0-0 от 25.02.10 г; № 1364-0-0 от 19.10.10 г, а также, более ранние Определения КС РФ № 352-0 от 11.07.06 г, № 371-0-П от 15.05.07 г и № 962-0-0 от 25.12.08 г, которыми Конституционный Суд разъяснил нормы уголовно-процессуального закона, регламентирующие процедуру приостановления и продления сроков предварительного расследования. В частности, Конституционный Суд указал, что положения п.1, ч.1, ст.208 и ч.3, ст.162 УПК РФ не дают права подменять принятием процессуального решения о приостановлении предварительного следствия определённую ст.162 УПК РФ процедуру установления и продления сроков предварительного следствия (Определение № 242-0-0). Отмена незаконного и необоснованного постановления о приостановлении предварительного следствия руководителем следственного органа не освобождает его от обязанности принять предусмотренные ст.162 УПК меры по продлению истекшего срока предварительного расследования (Определение № 1364-0-0). Положения ч.6, ст.162 УПК не могут рассматриваться, как позволяющие прокурору неоднократно продлевать срок предварительного следствия, если в результате общая его продолжительность будет более, чем на 1 месяц превышать сроки, указанные в ч.4 и ч.5 данной статьи (Определение № 962). Поэтому, как произвольное и нарушающее гарантированное ст.46 Конституции РФ и п.1, Статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод право на судебную защиту и судебное разбирательство в разумный срок должно расцениваться продление – в случае неоднократного направления дела для дополнительного расследования по одному и тому же основанию – срока предварительного следствия сверх допускаемого по закону одного месяца (Определение № 371-0-П).

(с текстами перечисленных Решений КС РФ наши читатели могут ознакомиться самостоятельно).

Примечательно, что при лоббировании органов расследования, прокуратуры и суда, законодательными органами принят закон о внесении изменений в ч.6, ст.162 УПК, согласно которому при возобновлении производства по приостановленному или прекращенному уголовному делу, а также при возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия, руководитель следственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, вправе устанавливать срок предварительного следствия в пределах одного месяца со дня поступления уголовного дела к следователю вне зависимости от того, сколько раз оно до этого возобновлялось, прекращалось либо возвращалось для производства дополнительного следствия и вне зависимости от общей продолжительности срока предварительного следствия… (ФЗ № 20.04.14 г, № 76-ФЗ).

Тем самым, заинтересованные государственные органы предприняли попытку «преодолеть» правовые позиции Конституционного Суда в отношении конституционно-правового истолкования положений ч.6, ст.162 УПК РФ. Но, так как описанная ситуация была широко распространена в практике органов расследования, как известная уловка органов расследования, направленная на подмену процедуры продления сроков предварительного расследования многократным приостановлением и возобновлением предварительного расследования, то, после изменения текста ч.6, ст.162 УПК РФ в Конституционный Суд Российской Федерации вновь стали поступать Жалобы, аналогичные ранее рассмотренным. После чего, Конституционным Судом вынесены Определения № 223-0 от 10.02.16 г; № 1543 от 02.07.15 г; № 1541 от 02.07.15 г и другие.

Учитывая, что эти разъяснения Конституционного Суда имеют большое значение для производства по уголовным делам на досудебной стадии, полагаем необходимым процитировать выдержки из этих разъяснений:

Статья 162 УПК РФ, устанавливающая срок предварительного следствия, исчисляемый со дня возбуждения уголовного дела - вне зависимости от того, было ли впоследствии решение о возбуждении дела отменено и восстановлено в своей юридической силе, - и до дня его направления прокурору (часть вторая), исключает из этого срока лишь время на обжалование следователем решения прокурора в случае, предусмотренном пунктом 2 части первой статьи 221 данного Кодекса, а также время, в течение которого предварительное следствие было приостановлено по основаниям, предусмотренным данным Кодексом (часть третья).

При этом нормы статьи 162 УПК Российской Федерации не предполагают возможность искусственно затягивать расследование, выходя за пределы предусмотренных уголовно-процессуальным законом разумных сроков в результате принятия произвольных и немотивированных решений об отмене постановлений о возбуждении уголовного дела, о прекращении производства по делу и его возобновлении (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 февраля 2010 года N 194-О-О, от 23 сентября 2010 года N 1214-О-О и др.).

Предусмотренный данной нормой порядок исчисления срока и его продления должен отвечать требованиям законности, обоснованности, достаточности и эффективности действий руководителя следственного органа, следователя, которые могут быть проверены в рамках судебного и ведомственного контроля, прокурорского надзора и должны быть учтены при присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок в соответствии с Федеральным законом от 30 апреля 2010 года N 68-ФЗ "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" и статьей 6.1 УПК Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2015 года N 1541-О, N 1542-О и N 1543-О).

2.4. Предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации ранее уже неоднократно были и вопросы, связанные с регламентацией порядка отмены постановления о прекращении уголовного дела и возобновления уголовного дела. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации сама по себе возможность отмены незаконного и необоснованного постановления о прекращении уголовного дела и возобновления производства по делу вытекает из предписаний Конституции, обязывающих органы государственной власти, должностных лиц и граждан соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы (статья 15, часть 2), гарантирующих государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть 1) и возлагающих на государство обязанность обеспечивать потерпевшим от преступлений доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52).

Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации указал, что при решении вопросов, связанных с возобновлением прекращенных уголовных дел, надлежит исходить из необходимости обеспечения и защиты как интересов правосудия, прав и свобод потерпевших от преступлений, так и прав и законных интересов лиц, привлекаемых к уголовной ответственности и считающихся невиновными до тех пор, пока их виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (статья 49, часть 1 Конституции Российской Федерации); недопустимо произвольное возобновление прекращенного уголовного дела, в том числе многократное его возобновление по одному и тому же основанию (в частности, по причине неполноты проведенного расследования), создающее для лица, в отношении которого дело было прекращено, постоянную угрозу уголовного преследования; при этом гарантией защиты прав и свобод является право на судебное обжалование постановления прокурора, руководителя следственного органа об отмене постановления о прекращении уголовного дела и о возобновлении производства по делу (определения от 27 декабря 2002 года N 300-О, от 25 марта 2004 года N 157-О, от 5 июля 2005 года N 328-О, от 24 июня 2008 года N 358-О-О, от 23 сентября 2010 года N 1214-О-О и др.), которое, как следует из представленных материалов, А.Ю. Суворовым было реализовано… Данные решения Конституционного Суда Российской Федерации сохраняют свою силу, а выраженные в них правовые позиции не требуют дополнительного подтверждения (п.п.2.3 и 2.4. Определения № 223-0).

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации закрепляет, в частности, полномочие следователя при наличии соответствующих условий и оснований прекратить уголовное дело или приостановить производство по нему (статьи 38, 208, 209, 212 и 213), предписывает руководителю следственного органа отменить незаконные и необоснованные постановления следователя о прекращении уголовного дела или о приостановлении производства по нему и возобновить производство по уголовному делу и наделяет руководителя следственного органа правом возвращать уголовное дело следователю со своими указаниями о производстве дополнительного расследования (статьи 39, 211 и 214), а также предусматривает возможность принятия прокурором по поступившему к нему с обвинительным заключением уголовному делу решения о возвращении этого уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков со своими письменными указаниями (пункт 2 части первой статьи 221).

При наличии таких полномочий закрепление в частях четвертой и пятой статьи 162 УПК Российской Федерации порядка продления срока предварительного следствия соответствующими руководителями следственных органов позволяет осуществлять ведомственный контроль за деятельностью следователя, препятствующий его незаконным и необоснованным действиям и решениям. Поскольку же использование руководителем следственного органа и прокурором названных полномочий предполагает возвращение уголовного дела следователю для производства им процессуальных действий и принятия процессуальных решений, направленных на устранение допущенных нарушений, законное и обоснованное завершение предварительного расследования, часть шестая статьи 162 УПК Российской Федерации в редакции, действовавшей до принятия Федерального закона от 20 апреля 2014 года № 76-ФЗ, предусматривала, что в соответствующих случаях - в изъятие из общих правил данной статьи о сроке предварительного следствия и его продлении -срок для исполнения указаний прокурора, а также срок дополнительного следствия устанавливался руководителем следственного органа и не мог превышать одного месяца со дня поступления уголовного дела к следователю, несмотря на то что полномочия руководителя следственного органа по продлению срока предварительного следствия, определенные частями четвертой и пятой данной статьи, уже исчерпаны.

3.1. Вопрос о допустимости неоднократного продления сроков предварительного расследования уже рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации. Развивая в том числе, в Определениях от 19 октября 2010 года № 1412-О-О, от 18 октября 2012 года № 1907-О, от 24 октября 2013 года № 1620-О и от 22 апреля 2014 года № 878-О правовую позицию, выраженную в Определениях от 25 декабря 1998 года № 167-О, от 17 октября 2006 года № 418-О и от 25 декабря 2008 года № 962-О-О, Конституционный Суд Российской Федерации указал следующее.

Поскольку нормы уголовно-процессуального законодательства, предусматривая исключения из установленных законом общих правил, не подлежат расширительному истолкованию, а прямого указания на возможность неоднократного продления срока предварительного следствия в части шестой статьи 162 УПК Российской Федерации не содержится, ее положения не могут рассматриваться как позволяющие неоднократно продлевать срок предварительного следствия, если в результате общая его продолжительность будет более чем на один месяц превышать указанные в частях четвертой и пятой данной статьи сроки. При этом как произвольное и нарушающее гарантированное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации и пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод право на судебную защиту и судебное разбирательство в разумный срок должно расцениваться продление - в случаях неоднократного направления дела для дополнительного расследования по одному и тому же основанию - срока предварительного следствия сверх допустимого по закону одного месяца.

3.2. Федеральным законом от 20 апреля 2014 года № 76-ФЗ часть шестая статьи 162 УПК Российской Федерации была изложена в новой, ныне действующей редакции, согласно которой при возобновлении производства по приостановленному или прекращенному уголовному делу, а также при возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия руководитель следственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, вправе устанавливать срок предварительного следствия в пределах одного месяца со дня поступления уголовного дела к следователю вне зависимости от того, сколько раз оно до этого возобновлялось, прекращалось либо возвращалось для производства дополнительного следствия, и вне зависимости от общей продолжительности срока предварительного следствия; дальнейшее продление срока предварительного следствия производится на общих основаниях в порядке, установленном частями четвертой, пятой и седьмой данной статьи.

Приведенная нормативная конструкция рассчитана на различные ситуации, возникающие в связи с возобновлением производства по приостановленному или прекращенному уголовному делу, а также с возвращением уголовного дела для производства дополнительного следствия, и предполагает широкий круг лиц, обращения которых могут служить поводом для таких процессуальных решений. Так, установление срока дополнительного следствия по правилам части шестой статьи 162 УПК Российской Федерации с указанием процессуальных действий, которые необходимо произвести, направлено на оптимизацию расследования, с тем чтобы сократить его сроки в ситуации, когда имелись основания для приостановления предварительного следствия (статья 208 данного Кодекса), однако такие основания отпали; возникла необходимость производства следственных действий, которые могут быть осуществлены без участия подозреваемого, обвиняемого; прокурором или руководителем следственного органа отменено постановление о приостановлении предварительного следствия (части первая и вторая статьи 211 данного Кодекса); руководителем следственного органа, прокурором или судом отменено постановление о прекращении уголовного дела или уголовного преследования (статья 214 данного Кодекса); производство по уголовному делу возобновляется ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (статьи 413 и 414 данного Кодекса). Применение же общего порядка продления сроков предварительного расследования при наличии разных поводов и оснований к возобновлению производства по уголовному делу приводило бы к увеличению времени для принятия соответствующих процессуальных решений, а значит, к удлинению этих сроков.

Вместе с тем применение части шестой статьи 162 УПК Российской Федерации (как в действующей, так и в предыдущей редакции) возможно только в единстве с закрепленными в его статьях 61 и 7 принципами законности и разумного срока уголовного судопроизводства, предполагающими соблюдение требований законности, обоснованности и мотивированности процессуальных решений и принятие прокурором, руководителем следственного органа необходимых мер, направленных на ускорение расследования и рассмотрения уголовного дела. Постановления о приостановлении предварительного следствия, о прекращении уголовного дела и уголовного преследования могут быть обжалованы потерпевшим и его представителем, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их представителями, а также подозреваемым, обвиняемым и его защитником прокурору, руководителю следственного органа или в суд (часть первая статьи 209, часть четвертая статьи 213, статьи 123-125.1 УПК Российской Федерации).

Предусмотренный частью шестой статьи 162 УПК Российской Федерации исключительный порядок продления срока предварительного следствия, будучи направленным на реализацию принципов законности и разумного срока уголовного судопроизводства посредством устранения выявленных нарушений и препятствий к надлежащему окончанию предварительного расследования, принятия мер для ускорения рассмотрения уголовного дела в случае его незаконного и необоснованного приостановления или прекращения, может применяться лишь законно - при условии, что процессуальные решения о возобновлении производства по приостановленному или прекращенному уголовному делу, а также о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия основаны на правильном применении положений пункта 11 части первой статьи 39, статей 211 и 214, пункта 2 части первой статьи 221 УПК Российской Федерации и отвечают требованиям законности, обоснованности и мотивированности.

Несоблюдение же названных требований, в частности при вынесении незаконных и необоснованных решений о возвращении следователю уголовного дела при неоднократном его направлении для производства дополнительного следствия, неоднократном приостановлении или прекращении уголовного дела по одним и тем же основаниям, свидетельствует - с учетом приведенных и сохраняющих свою силу правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации - о незаконном продлении срока предварительного следствия, злоупотреблении применением специальных правил вместо общего порядка его продления, а потому и о нарушении не только норм о ведомственном контроле со стороны руководителей следственных органов над ходом производства по уголовному делу, но и гарантированного статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации и пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод права на судебную защиту и судебное разбирательство в разумный срок.

4. Таким образом, часть шестая статьи 162 УПК Российской Федерации в действующей ее редакции не может истолковываться и применяться в правоприменительной практике без учета сохраняющих свою силу и являющихся общеобязательными правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации относительно ее смысла, как того требуют взаимосвязанные положения статьи 6 и части пятой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», а значит, не позволяет произвольно и по надуманным основаниям многократно продлевать срок предварительного следствия, а также не нарушает полномочия руководителей следственных органов, указанных в части пятой данной статьи, поскольку прямо предписывает по истечении месячного срока предварительного следствия, установленного руководителем следственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, осуществлять дальнейшее продление срока предварительного следствия на общих основаниях в порядке, установленном частями четвертой, пятой и седьмой данной статьи.

По конституционно-правовому смыслу части шестой статьи 162 УПК Российской Федерации, предусмотренный ею порядок продления срока предварительного следствия:

может применяться лишь в качестве исключения из общего порядка продления срока предварительного следствия;

не предполагает злоупотребление правом на его использование, в том числе неоднократные направление уголовного дела для производства дополнительного следствия, приостановление или прекращение уголовного дела по одним и тем же основаниям;

направлен на обеспечение принципов законности и разумного срока уголовного судопроизводства путем устранения выявленных нарушений и препятствий к дальнейшему движению уголовного дела, принятия мер, направленных на ускорение предварительного расследования в случаях его незаконного, необоснованного приостановления или прекращения;

должен отвечать требованиям законности, обоснованности, достаточности и эффективности действий руководителя следственного органа, следователя, которые могут быть проверены в рамках судебного и ведомственного контроля, прокурорского надзора и должны быть учтены при присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок в соответствии с Федеральным законом от 30 апреля 2010 года № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» и статьей 61 УПК Российской Федерации.

Иное истолкование оспариваемого законоположения, не имея конституционного основания, означало бы неисполнение требований Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» (п.п.3-4 Определения № 1543).

Изменения текста ч.6, ст.162 УПК РФ не привели к пересмотру правовых позиций Конституционного Суда в отношении нормативного смысла правовой регламентации порядка и оснований продления сроков предварительного расследования.

На эти Определения Конституционного Суда России защита сослалась в уголовном деле в отношении А., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3, ст.264 УК РФ, где органы расследования 17 (!) раз по надуманным основаниям приостанавливали предварительное следствие. Все эти постановления были отменены, как незаконные и необоснованные.

В завершение отметим, что наши рекомендации не должны использоваться для подачи жалоб «ради жалоб», без соответствующего профессионального юридического сопровождения, так как не всегда мнение защиты о конституционно-правовом смысле закона, применяемого органами расследования и судами, является безошибочным.

Модераторы публикации:
Анастасия Мамонтова,
Никита Матвеев
https://yandex.ru/search/?text=Yuristat&clid=2270455&banerid=6301000000%3A5be4c3ce34f76400199a7fb1&win=328&lr=213



Источник: журнал "Уголовный процесс"