Инновационные юридические сервисы от Консультативно-методического (учебного) центра "Юристат"

YURISTAT INFORM

НОВОСТИ КОНСУЛЬТАТИВНО-МЕТОДИЧЕСКОГО (учебного) ЦЕНТРА «ЮРИСТАТ» (YURISTAT) Начиная с осени 2016 года Консультативно-Методический (учебный) Центр «Юристат» приступает к апробации обновлённых юридических сервисов, включающих в себя комбинированный инновационный подход к решению задач предоставления квалифицированной правовой помощи по уголовным делам. Почему комбинированная и почему инновационная? Разве защита не может быть просто хорошей защитой? Комбинированная – потому, что в элементах помощи включены обучающие методики. Получающий юридическую помощь обучается самостоятельной защите, получает навыки проработки своего участия в реальных ситуациях, встречающихся по уголовным делам. Это намного более важно, чем надеяться на стороннего защитника – своего адвоката. Более того, обученный на существующей практики способен советовать своему адвокату, какими тактическими действиями достичь своих целей. Что касается «постороннего юриста», то, здесь на первое место выходит доверие. Сможете ли Вы полностью довериться незнакомому Вам ранее человеку, пусть даже он стал Вашим адвокатом? На этот вопрос большинство слушатели проводимых нами занятий ответили отрицательно. Ведь сегодня даже самому себе доверять нельзя. Инновационная – предполагает использование в своей защите новых неординарных техник разрешения юридических конфликтов, к коим относится и уголовно-правовой, и уголовно-процессуальный конфликт.  В способах защиты наработаны смешанные психолого-логические методики убеждения оппонентов, в том числе, с использованием уловок софистического характера, недопустимых для следователя и судьи, но, дозволенных обвиняемому (поэтому, обучение адресовано обвиняемому, а не его адвокату). Креативные рекомендации были предварительно проработаны нами в реальных уголовных делах, поэтому их можно считать уникальными, не имеющими реальной конкуренции в сравнении с другими обучающими программами, в том числе, используемыми в высшем юридическом образовании. В отличие от классической школы адвокатуры, мы внедрили в понятие юридической помощи актуализацию современной практики уголовных дел с обобщением решений Конституционного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека. Тем самым, нормативное понимание защиты в уголовном деле усилено прецедентами, характерными для Решений ЕСПЧ. Кроме того, на основе изучения практики защиты по уголовным делам мы выявили и систематизировали множество ситуаций, в которых со стороны защиты фиксировались недоработки и даже ошибки, что ухудшило положение обвиняемого и создало условия неизбежности обвинительного приговора (как известно, судьба уголовного дела в суде полностью зависит от материалов уголовного дела, сформированных на досудебной стадии производства по уголовному делу – на стадии предварительного расследования. Мы проработали варианты, когда в той же самой ситуации адвокат защитник мог действовать иначе и мог быть получен другой результат, более благоприятный для обвиняемого. Сказанное не исчерпывает новшеств нашего юридического сервиса, но, позволяет объяснить необычность наших подходов к созданию концепции защиты современного вида, разительно отличающейся от классической школы защиты прошлых лет и можно сказать, прошлого столетия и прошлого тысячелетия (звучит более внушительно!). Хотя мы обозначили начало апробирования с 4-го квартала 2016 года, но, практические аспекты обновлённого юридического сервиса мы начали нарабатывать ещё в 2015 году по уголовному делу о ДТП с двумя погибшими (более полную информацию об этом сложном уголовном деле мы предоставим после его завершения, которое ожидается во второй половине текущего 2016 года). На этапе апробирования учебных материалов мы заинтересованы в сотрудничестве с организаторами занятий, формирующими учебные группы из расчёта 12-15 слушателей. Согласовать проведение пробных занятий (тематику и форму проведения – тренинг, практикум, деловая игра; перечень прорабатываемых вопросов; продолжительность и пр.), необходимо заблаговременно по нашей электронной почте – office@we-sp.ru yurmail@yurmail.ru (обращение направлять в произвольной форме для КМЦ «Юристат») Варианты тематики занятий: - «Эффективность участия потерпевшего в уголовном деле», - «Осуществление защиты при предъявлении обвинения и допросе обвиняемого», - «Ходатайства и жалобы по уголовным делам», - «Особенности судебного рассмотрения уголовного дела» и т.д. ======================================================================================= Спецкурс подготовки защитников по уголовным делам

https://yandex.ru/search/?lr=213&msid=22900.4800.1454053895.38875&text=yuristat

Убедительность защитника в уголовном деле - миф или необходимая реальность (обсуждение)

YURISTAT

Как быть убедительным в уголовном процессе… В октябре 2014 года состоялся круглый стол, участники которого обсуждали проблематику эффективности и действенности профессионально-правовой деятельности адвоката защитника, в частности, и юридической помощи в уголовном судопроизводстве, в целом. Активность выступающих – это было лучшим подтверждением тому, что обозначенная проблема наболела и требует своего решения. Возможно, на высшем законодательном уровне. В выступлении одного из спикеров – Александра Козлова – прозвучали суждения о том, что функционально-неотъемлемым и незаменимо-обязательным качеством юриста, участвующего в производстве по уголовному делу, является его убедительность. Убедительность проявляется во всём. Будь то внешний облик, манеры поведения и речь, а равно, закрепившийся за юристом имидж высококлассного профессионала, - всё это в комплексе образует условия его убедительности при осуществлении профессиональной коммуникации. Мы имеем в виду правовую коммуникацию, которая образует сущность деятельности адвоката в уголовном процессе. Если юрист, как профессионал, неубедителен, то, к его доводам вряд ли кто будет прислушиваться и, вряд ли, кто будет серьёзно воспринимать его правовые суждения и оценки. Консультация юриста действенна, если доводы юриста убедительны. Если юрист не внушает доверия своим поведением, в том числе, словами, то, эффективность его консультации незначительна или даже бесполезна – к словам юриста не прислушаются. Соответственно, вряд ли у клиента возникнет желание хорошо оплатить юридические услуги, в которых клиент никакого смысла для себя не увидел. Поэтому непростительной ошибкой будет участие юриста в уголовном судопроизводстве, если у него нет убедительных аргументов в поддержание собственной правовой позиции и собственных доводов… …  …  … К Александру Козлову возникло много вопросов, но, времени для ответа на все вопросы не хватило. Поэтому мы решили вернуться к вопросам, которые не были заданы, но, ответы на которые интересуют наших читателей… Сегодня в нашем тематическом блоге мы публикуем материалы беседы со спикером круглого стола, нашим ведущим экспертом по вопросам уголовной юстиции – методистом по уголовным делам, руководителем Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве Консультативно-методического (учебного) Центра «Юристат» - Александром Михайловичем Козловым ( http://yur.tel/ ). ВОПРОС: Александр Михайлович, какие качества юриста, адвоката, практикующего в уголовном процессе, Вы связываете с критериями убедительности? ОТВЕТ: В уголовном судопроизводстве практикуют юристы, выполняющие различные профессиональные функции, вытекающие из их должностных обязанностей. Обязанность быть убедительными относится к ним в несколько ином аспекте, нежели то, что мы обсуждали на круглом столе. Например, сотрудники полиции или приставы в суде тоже должны быть убедительными при осуществлении своей профессиональной деятельности. Но, это связано с их властными полномочиями, сопряжёнными с поддержанием правопорядка. Обсуждая проблематику убедительности юриста, мы говорили о более узком круге юристов – тех, которые профессионально-непосредственно связаны с производством по уголовному делу и с таким его элементом, как доказывание. Это, прежде всего, следователи, прокуроры, судьи, адвокаты и т.д. (под «и т.д.» мы подразумеваем юристов, которые тоже могут вовлекаться в уголовный процесс в качестве его субсидиарных участников, например, эксперт, представители потерпевшего, гражданского истца и ответчика, и пр. При этом, требования к убедительности того же эксперта, являются предметом самостоятельного правового регулирования). На круглом столе мы сузили перечень обсуждаемых субъектов до трёх. Первый – это должностное лицо, осуществляющее производство по уголовному делу на досудебной стадии – стадии предварительного расследования – и принимающее по делу процессуально-значимые решения. Второй – это защитник подозреваемого, обвиняемого. В качестве такового мы подразумевали адвоката. Третий – это представитель потерпевшего, которым может являться не только адвокат, но, и иное лицо, уполномоченное потерпевшим.   Четвёртый – это судья, рассматривающий уголовное дело в суде первой или второй (апелляционной) инстанции. Очевидно, что убедительность следователя, определяемая нормативно, как обязанность доказывания, зачастую, сводится к неким формальностям, которые следователь хотя и выполняет, но, о доказанности своих решений, многие следователи не особо задумываются. Обычно, работа следователя находится под контролем руководителя следственного органа, прокурора, которые корректируют и направляют деятельность следователя. Обычно, когда следователь не имеет опыта, он, проходит стажировку, после чего ему могут доверить самостоятельное расследование несложных дел. Определённую специфику имеет деятельность судьи. Убедительность судьи, как и следователя, задана нормативно через понятия законности, обоснованности и мотивированности принимаемых судьёй решений. Для судьи обязанность быть убедительным относится к вышестоящему суду и, реже, к председателю соответствующего суда, которые оценивают качество работы судьи. Последние годы мы наблюдаем тенденцию, когда судья мало обращает внимания на необходимость быть убедительным вообще, и больше склоняется к поддержанию позиции прокурора государственного обвинителя. Все, что говорит прокурор, убедительно для судьи. И, наоборот, всё что скажет судья, - руководство к действию для прокурора. Это подтверждает практика. Можно привести немало примеров, когда в судебном процессе судья не просто «помогает» прокурору, но, зачастую, «подменяет» прокурора, вместо него выполняя обязанность обвинителя. После очерчивания круга субъектов, которым мы может адресовать их обязанность быть убедительным, мы перешли к самым «гонимым», к самым «угнетаемым» участникам уголовного судопроизводства – подозреваемому, обвиняемому и их защитнику - адвокату. Вот для адвоката умение быть убедительным приобретает характер, если так можно выразиться, жизни и смерти. Профессиональной, разумеется. Здесь мы можем выделить несколько критериев оценки убедительности адвоката защитника. Первый – убедительность адвоката для самого себя. Это не просто слова. Если адвокат сам себя не может убедить в правильности и нужности собственных действий, то, вряд ли эти действия целесообразно осуществлять в данный момент. Кстати, когда адвокат предлагает своему клиенту воспользоваться правом хранить молчание, согласно Статье 51 Конституции РФ, то, это очевидный признак неподготовленности адвоката к допросу своего подзащитного (более подробно мы говорим об этом на наших занятиях по тематике Спецкурса подготовки защитников по уголовным делам – см. раздел Спецкурс на Сайте-навигаторе http://юристат.tel/ ). Второй – убедительность адвоката для своего клиента. Довольно-таки часто мы наблюдали, как адвокат «блещет красноречием» перед своим клиентом, убеждая последнего в том, что действия адвоката безупречны. А отсутствие положительных результатов – это исключительно незаконные действия должностных лиц – следователя, прокурора, судьи. Однако, эти действия адвоката сопряжены с обманом своего клиента. Наши исследования показали, что статистика по уголовным делам, если брать усреднённо по развитым странам, и статистика по России, расходятся в показателях успешности работы органов расследования и судов. Поэтому, мы предложили считать, что примерно в 80% уголовных дел в качестве лиц, совершивших преступление (обвиняемых), привлечены действительно эти лица. В 40% уголовных дел виновность обвиняемых не доказана. И в 10-20% случаев к уголовной ответственности привлечены невиновные. В том числе, лица, которые причастны к совершению инкриминируемых им действий, но, эти действия не содержат состава преступления, в совершении которого они обвинены и даже осуждены. Таким образом, в 80% случаев адвокат не имеет фактически-правовых оснований для подобных утверждений. Более того, даже в тех случаях, когда адвокат защитник заявлял о невиновности своего клиента (подзащитного), это было лукавство со стороны адвоката. А в ряде случаев, особенно когда адвокатом осуществлялась защита в порядке назначения (по ст.51 УПК РФ), то, адвокат не был в достаточной степени ознакомлен с фактическими и правовыми обстоятельствами уголовного дела. Соответственно, то, что говорил такой адвокат защитник являлось не более, чем формальным произнесением общих фраз и цитированием статей УК и УПК РФ без какой-либо связи с исполнением обязанностей защитника. Третий – убедительность адвоката для следователя и судьи. Это главные качества адвоката, поскольку от этого может зависеть мнение следователя и судьи о перспективе уголовного дела. Если убедительность адвоката реально воспринята следователем и судьёй, то, это может повлиять на принимаемые ими решения по уголовному делу. Важность этого качества адвоката трудно переоценить, если мы будем рассматривать это качество в контексте общей функции защиты. Очевидно, что если позиция защиты неубедительна, с точки зрения следователя и/или судьи, то, перспектива дела одна – обвинительный исход. И что бы не говорил после этого адвокат – это будут лишь отговорки. Кстати, на этом основаны большинство конфликтов осужденных со своими адвокатами. Адвокат скрыл от клиента отсутствие какой-либо положительной перспективы (точнее, скрыл то, что адвокат такой перспективы не видит), а другими своими действиями дал клиенту понять, что адвокат что-то пытается добиться. Клиент рассчитывал на результат, а такового не последовало. Кто виноват? Клиент считает, что адвокат. И, отчасти, клиент прав, поскольку с ним не был оговорен ожидаемый адвокатом результат… ВОПРОС: Александр Михайлович, как же так? Разве адвокат в состоянии спрогнозировать результат по уголовному делу и, тем более, его получить? ОТВЕТ: Не просто в состоянии, адвокат обязан это сделать. Для себя в любом случае. А что касается клиента, то, здесь надо думать, как ему об этом сказать. Это известный «синдром врача». Скажешь пациенту, что его недуг смертельный, и тот может действительно умереть. И причина не болезнь, а внушение со стороны врача, слова которого были убедительны для пациента. После чего больной переставал бороться за свою жизнь. Медицине известны случаи, правда, редкие, когда врач сознательно лгал, говоря, что заболевание излечимо. В действительности, врач был уверен, что излечение невозможно. Но, пациент выздоравливал. Всё это происходило в реальности. Так и в юриспруденции. Во-первых, что касается прогноза. Каждый адвокат защитник обязан выработать позицию защиты по конкретному уголовному делу, по конкретному обвинению. В этом случае, адвокат, как профессиональный юрист, обязан понимать, какого результата можно ожидать от реализации этой позиции защиты. Например, адвокат должен знать следственную и судебную практику по такого рода делам. Крайне редко, адвокат создаёт новый прецедент. Во-вторых, как говорится, не по каждому уголовному делу можно получить оправдательный приговор. Но, по каждому уголовному делу всегда возможен приговор обвинительный. Вот в этом и заключается главная задача адвоката защитника – реализовать позицию защиты! А что такое позиция защиты? Это план действий, предполагающий конечную цель – то, к чему надо стремиться при совершении тех или иных действий обвиняемым и его защитником. Действия без цели – это неразумно и пагубно. А для защиты в уголовном деле, бесцельность - это путь к катастрофе. Действия «на авось» для адвоката недопустимы, поэтому мы рекомендуем гражданам контролировать действия своего адвоката, а адвокату, соответственно, надо уметь профессионально доходчиво объяснить своему клиенту, почему адвокат делает ТО, а не ЭТО. Неспособность юриста объяснить свои действия – это непрофессионализм. Если адвокат предполагает оправдательный приговор, а по уголовному делу вынесен приговор обвинительный, то, адвокат, как защитник, проявил непрофессионализм. Либо это связано с дефектами в выработке позиции защиты, либо причина неудачи в неумении реализовать план защиты. И то, и другое – некомпетентность адвоката, как профессионального юриста. Когда мы разрабатывали тематику нашего Спецкурса, мы включили такие вопросы, как «этапы неквалифицированной защиты». На определённом этапе клиенту лучше поменять адвоката, чем продолжать пользоваться его услугами в качестве защитника. Если, конечно, клиент понимает, что происходит, и происходящее не входит в его разумные ожидания. Иными словами, клиента необходимо держать в курсе происходящего таким образом, чтобы всё то, что происходит, не было для клиента неожиданностью. Особенно, неприятной неожиданностью. А таковой является отсутствие ожидаемого результата. Или, ещё хуже, получение результата, которого клиент менее всего предполагал (желал) получить. Кстати, такую возможность тоже надо обсуждать. И для этого не имеет значения, кто инициатор такого обсуждения – адвокат или его клиент. ВОПРОС: Разве замена адвоката защитника – выход из неприятного, как Вы сказали, неожиданного и не желаемого положения? ОТВЕТ: Одной из тем наших занятий для граждан является тема «Как найти (выбрать) адвоката защитника». Это крайне сложная задача – выбрать того адвоката, который окажется «тем самым, который реально помог». Повторю мысль о статистике по уголовным делам – сегодня в России оправдательные приговоры составляют не более 0,2%... То есть, обвинительные приговоры выносят по 99,8% уголовным делам, направляемым в суды общей юрисдикции (у мировых судей и при рассмотрении дел с участием коллегии присяжных заседателей процент оправдательных приговоров больше, но, там своя специфика, о чём надо говорить в рамках самостоятельной дискуссии). Поэтому, выбирая адвоката, надо помнить, что в 99,8% случаев клиента ожидает обвинительный приговор, вне зависимости от того, что говорит адвокат или думает сам клиент. Ожидать оправдания – большой риск остаться с несбывшимися надеждами. Соответственно, поиск адвоката лучше всего осуществлять с пониманием ситуации, с разумным осознанием положения того, кто оказался заподозренным в совершении преступления. Правильнее всего искать адвоката, который способен выполнить свою процессуальную функцию защитника. Это означает правильные действия сейчас, сегодня и, по возможности, завтра. Загадывать на послезавтра и, тем более, на после-после завтра не следует. Общий план защиты должен быть. Но, его реализация зависит всецело от текущих действий. Если сейчас и сегодня не получается осуществить текущий план защиты, то, окончательные цели вряд ли будут достигнуты. Соответственно, клиент должен сделать тяжёлый для себя выбор в отношении своего адвоката – оставить или заменить. А где гарантия, что новый адвокат не окажется ещё менее профессиональным по сравнению с тем, от которого клиент отказался? Ко мне часто обращаются с просьбами порекомендовать адвоката для уголовного дела, но, я не рискую давать подобные рекомендации, поскольку у нас было несколько случаев, когда наши адвокаты предлагали своих коллег, а вскоре возникали конфликты из-за того, что клиент начинал высказывать недовольство теми адвокатами, к которым их направили. Кроме того, сегодня я воспринимаю себя в составе команды адвокатов Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры», поэтому для меня неэтично рекомендовать иных адвокатов, кроме наших коллег. Соответственно, я могу рекомендовать только одно – обращаться к Александру Андреевичу Добровинскому, а он примет решение. Тем более, что я не адвокат, и с гражданами практически не общаюсь. Мои «клиенты», если можно так выразиться, адвокаты, у которых возникла необходимость в коллегиальных решениях, в обсуждении сложной ситуации, возникшей по уголовному делу. Меня приглашают для выработки нестандартных действий защиты, поиска неожиданных доводов и обоснований. По ряду дел готовили консультативные заключения, и они дали результаты – по двум делам вынесено постановление следователя о прекращении уголовного преследования; одно дело возвращено прокурору; ещё по двум делам - в конце 2014 года действия обвиняемых были переквалифицированы на менее тяжкое обвинение. Говоря об этом, я убеждён, что замена адвоката защитника не всегда поможет изменить ситуацию по уголовному делу в лучшую сторону. Но, оставление адвоката, который безнадёжно проиграл несколько этапов «движения» уголовного дела, уже вряд ли позволит «спасти клиента». Это точно. Какой выход? Выход только один – возвращаться к началу, то есть, к поиску нового адвоката. Теперь клиент уже научен горьким опытом и будет более осторожен при поиске, и более требователен при выборе нового защитника. Но, опять повторюсь, исходя из статистики, «хороших» защитников, в понимании клиента, среди адвокатов намного меньше, чем адвокатов. В противном случае, не было бы столько конфликтов с адвокатами в связи с недовольством их работой. И даже если принято решение о замене адвоката, то, это вовсе не означает, что новый адвокат окажется более грамотным и «спасёт дело». Надо отметить, что неквалифицированная защита означает неисполнение государством своей конституционной обязанности – гарантии получения каждым квалифицированной юридической помощи. В этом случае осужденный вправе ставить вопрос об отмене приговора на том основании, что в деле «присутствовал» защитник, но, квалифицированная юридическая помощь не была оказана. Это отдельное направление для формулирования доводов к пересмотру обвинительного приговора. Так что, надо хорошо подумать, прежде чем менять адвоката. Тем более, если это уже ничего не изменит и обвинительный приговор неизбежен. ВОПРОС: Получается, что убедительность адвоката защитника не влияет на статистику по уголовным делам? ОТВЕТ: Ещё раз вернёмся к тому, о чём мы говорили. Убедительность – это обязательное качество адвоката защитника. Неубедительный адвокат – это плохой защитник. Особенно, если следователь и судья не воспринимают доводы адвоката и отвергают их, как неубедительные. Поэтому адвоката надо оценивать по качеству убедительности, исходя из оценки адвоката судьёй и следователем, а не клиентом. Мы должны понимать, что следователь и судья могут отвергать даже те доводы адвоката, которые не просто кажутся убедительными для клиента, но, будут признаны убедительными сторонними наблюдателями. Год назад нами разработана тема занятия «Рецензирование процессуальных документов по уголовным делам». Данная услуга включает в себя рецензирование ходатайств и жалоб, подготовленных адвокатами защитниками. Такая рецензия позволит клиенту независимо оценить работу своего адвоката. Более того, мы предлагаем общение не только с клиентом, но, также с его адвокатом. Поскольку наша цель не критика, а помощь. Если такая возможность имеется, то, мы можем оказать услугу редактирования процессуальных документов или даже оказать практическую помощь в подготовке ходатайства или жалобы по уголовному делу. Нередко, после первоначальной консультации, мне приходилось осуществлять методическое сопровождение уголовного дела в качестве дополнительного, наряду с адвокатом, консультанта. Совместная работа по делу всегда оказывалась более продуктивной, так как два юриста всегда лучше, чем один юрист. В период апробации услуги «рецензирования» мы изучили множество документов, подготовленных адвокатами защитниками, что позволило нам прийти к выводу не только о востребованности такой услуги, но, о её пользе для нас самих, поскольку мы получали доступ к дополнительно информации о практике по другим уголовным делам. Мы получили возможность сравнивать убедительность отдельных доводов ходатайства или жалобы, а также убедительность ходатайства или жалобы в целом. Например, каждый довод, сам по себе, мог быть малоубедительным. Но, когда такие доводы приведены в достаточном количестве, то, количество перерастало в качество, и доводы в их совокупности становились не просто убедительными, а неопровержимыми. Вот и рекомендация для защиты – системное построение доводов, даже если каждый из них недостаточно убедителен. Мы сейчас говорим о задаче, но, не затрагиваем конкретные рекомендации решения этой задачи. Качество адвоката защитника – убедительность – это задача. Как быть убедительным – это путь решения задачи. Решением этой задачи мы занимаемся и нас интересует сотрудничество с практикующими юристами, которые тоже занимаются этой проблематикой. Что касается статистики, то, сегодня она не в пользу адвокатов. Это факт. Однако, если ничего не делать, то, эта статистика вряд ли изменится. Тем более, в сторону увеличения числа оправдательных приговоров. Значит, наша общая задача – что-то делать. Это что-то должно быть убедительным, чтобы повлиять на правоприменительную практику. И, кроме того, вспомним о тех оправдательных приговорах, которые, можно сказать, случаются, в том числе, по делам с участием наших адвокатов. Если бы адвокаты в этих делах не были бы убедительными, то, оправдательный приговор мог бы и …не случиться. Не так ли? …  …  … …  …  … ((Материалы тематической беседы приведены в сокращении))

Секция методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве

Источник:

https://www.google.ru/?gfe_rd=cr&ei=M8SpVJqrKMnIwAOduYCwBQ&gws_rd=ssl#newwindow=1&q=yuristat

YURISTAT: юридический спор - как элемент защиты по уголовным делам...

 

БЛОГИ YURISTAT В ЯНДЕКСЕ: http://yandex.ru/yandsearch?text=yuristat&lr=213

 

ЮРИДИЧЕСКИЙ СПОР: рассуждения о теории спора,

применительно к уголовному судопроизводству…

 

Теория спора разрабатывалась в России на грани учений о риторике и логике. Одной из первых и наиболее авторитетных работ по обозначенному вопросу является монография С. И. Поварнина «Спор. О теории и практике спора». Вместе с тем, сегодня распространено мнение, что подобные теоретические работы мало что дают практикующим юристам, когда они вступают в реальный правовой спор со следователем, прокурором, судьёй в связи с разрешением вопросов о привлечении к уголовной ответственности конкретного лица.

Мы предложили ответить на ряд таких вопросов методисту по уголовным делам, Руководителю Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры»  -  Козлову Александру Михайловичу ( http://yur.tel/ ).

 

Когда мы обсуждаем вопросы науки, к коим мы вправе отнести и вопросы теории спора, это одно. А когда мы переходим в практическую плоскость и говорим о том, как применять теоретические знания в реальном юридическом споре юриста со следователем, прокурором, судьёй или даже со своим коллегой – это несколько другое. Юрист практик может быть достаточно убедителен при обсуждении конкретного уголовного дела, поскольку там происходит частный спор. Но, при этом практикующий юрист вряд ли сможет составить весомую оппозицию учёному, разрабатывающему теоретические основы спора в его обобщённом понимании, если между ними возникнет соответствующая дискуссия. С другой стороны, ученый будет испытывать явные затруднения, если спор будет локализован конкретным уголовным делом, в рамках которого главенствует понятие «доказывание», нежели понятие «спор». В этом заключается один из аспектов проблематики противоречий между теорией и практикой. Или, если хотите, между нормативной теорией и правоприменением.

Как методисту по уголовным делам, мне приходится много взаимодействовать с адвокатами, практикующими по уголовным делам. Мы обсуждаем различные способы реализации правовых предписаний применительно к конкретным фактам, событиям, действиям субъектов права. С другой стороны, занимаясь вопросами методологии правоприменения, приходится постоянно сталкиваться с трудностями понимания правового регулирования применительно к конкретным правовым отношениям, возникающим между различными субъектами правовых норм, регламентирующих производство по уголовному делу на различных стадиях уголовного процесса. В качестве примера можно привести проблему разграничения правового регулирования действий сотрудников полиции в рамках закона о полиции и тех же оперативных сотрудников в рамках оперативно-розыскной деятельности, если результаты их деятельности влекут возникновение уголовно-процессуальных правоотношений по конкретному уголовному делу.

Для судебных стадий можно привести пример из проблематики представления «новых доказательств» при обжаловании приговора, не вступившего в законную силу или вступившего в законную силу. И спорных вопросов там предостаточно. Мы говорим – «спорных вопросов», - понимая, что правовые споры возникают и среди ученых, и среди законодателей, и среди практиков. К последним мы относим и судей, учитывая, что судебная практика является самостоятельным источником юридических коллизий. И проблема единообразия судебной практики существует не одно столетие.

 

Теперь перейдём к практической плоскости.

Точнее, поговорим в практической плоскости применения общих теоретических воззрений научной теории спора. Чтобы у наших читателей сформировалось определённое понимание того, к чему хотелось бы привлечь внимание и теоретиков, и практиков. Хотя, сразу оговоримся, мы затронем лишь небольшую часть большой проблемы. И акценты мы расставим на интересах практики.

Начнём с того, что само понятие спор синонимично. Юристы цивилисты могут сказать, что спор – это притязание субъекта существующего или предполагаемого права на обладание чем-то. Под обладанием мы понимаем владение, возможность распоряжения и использования. Спор о праве – чаще всего спор о собственности. Спорное правоотношение реализуется в судебной процедуре по правилам искового производства.

Для лингвистов понятие спора ближе к понятию обсуждения какого-то вопроса, по которому стороны высказали несовпадающие мнения и отстаивают правоту этого своего мнения. Здесь преобладает понимание спора, как состязания, поединка, противоборства, соперничества и пр.

Для общественно-научных дисциплин – спор является способом и средством обмена противоположными взглядами на предмет разногласий. Для ученых спор приобретает смысл понятий дискуссии, диспута, дебатов, полемики.

И, наконец, правовой спор в юридической коммуникации, если мы будем говорить об уголовном деле, наиболее наглядно актуализируется в судебных прениях, когда сторона обвинения и сторона защиты состязаются перед судом в отстаивании собственной правовой позиции по уголовному делу.

Специфика уголовного судопроизводства, особенно, его конститутивный принцип состязательности породили разновидность спора – юридический спор, предметом которого являются оценка доказательств; выводы относительно норм права уголовного и уголовно-процессуального, подлежащих применению, а также юридические факты – фактические обстоятельства уголовного дела, влекущие применение определённых правовых предписаний. Частный случай юридического спора – судебный спор между сторонами обвинения и защиты, заключительная фаза которого реализуется в судебных прениях. Предмет судебных прений – формирование правовой позиции, которую должен занять суд при постановлении приговора.

Сегодня юридический (судебный) спор в уголовном судопроизводстве претерпел существенные коррекции, позволяющие выделить его в самостоятельную сферу научных исследований. Здесь необходимо исключать, как декларативные, такие признаки диалектического спора, как поиск истины, порядочность в аргументации и т.п., что предполагается в теории спора и в логике. Теория риторики уже учитывает нюансы судопроизводства и уделяет внимание таким условиям убедительности, как красноречие, манерность оратора и т.д.

И мы видим, что произошла трансформация основополагающих принципов спора, а именно, - юридический спор или юридическая коммуникация, своей целью имеют не поиск истины (некой правды), а навязывание оппоненту собственной идеи, своей правовой позиции, выражающей интересы клиента, от имени которого действует судебный юрист. И если следователь, прокурор, судья хотя бы формально должны выражать публичные (государственные) интересы, то, например, адвокат защитник отстаивает исключительно частные интересы физического (реже – юридического) лица. Даже если при этом придётся отклониться от правового регулирования, то, адвокат защитник так и сделает. Если, конечно, это отклонение не будет деянием, запрещённым законом. Иными словами, защитник вправе и должен отстаивать интересы своего клиента всеми средствами и способами, не запрещёнными законом, вступая в область недовольства своего клиента, с одной стороны, и нареканий государственных органов, и их должностных лиц, с другой стороны.

Отметим, что сказанное порождает множество своих споров, для чего достаточно сослаться на дисциплинарную практику региональных Адвокатских Палат.

Публичные субъекты – представители государства (следователь, прокурор, судья), вынужденные противостоять адвокатам защитникам, сами в значительной степени отклоняются от провозглашённых государством принципов и процедуры судопроизводства, привнося в правосудие собственные личные взгляды и даже личные интересы. Соответственно, адвокаты защитники вынуждены бороться с этими негативными явлениями, что значительно осложняет следственную и судебную практику по уголовным делами.

Всё это относится к практической сфере деятельности юристов. И именно привнесение в уголовный процесс субъективных факторов значительно трансформирует нормативную теорию судопроизводства, образуя практику со всем её многообразием, обусловленным наличием множества субъектов (участников) уголовного судопроизводства.

Сегодня мы можем констатировать, что в уголовном судопроизводстве правовой спор мало общего имеет с теорией спора, основы которого разрабатывали учёные, к которым принадлежит и С. И. Поварнин. Если у Поварнина спор понимался, как средство для поиска истины, для отыскания выхода из неоднозначной ситуации и, в том числе, для выбора обоснования и вывода, следующего из этого обоснования, то, сегодня на предварительном расследовании и в судебном разбирательстве мы непосредственно может наблюдать, как прокурор обвинитель и адвокат защитник позволяют себе публично высказывать суждения, явным образом выражающие односторонние взгляды. При этом, судья, будучи обязанным искать «золотую середину», в большинстве случаев займёт позицию обвинителя, даже если эта позиция будет выражать односторонний обвинительный уклон. Тем самым, идея классического спора, основанного на справедливости, полностью нивелируется.

Сразу заметим, что этому не в малой степени содействовал защитник, который явственно выдвигал версию, заведомо неприемлемую для суда, как надуманную, необоснованную или даже предполагающую нарушение закона. Совершенно ясно, что судья не примет эту позицию защитника и будет «прав» (с точки зрения судьи). Поэтому такие действия защитника мы относим к числу непрофессиональных и ошибочных (обсуждение критериев профессиональной защиты проводили ранее).

Что касается правильности действий судьи по принятию столь же необоснованной и односторонней позиции обвинения, то, в подавляющем большинстве случаев односторонняя позиция прокурора – государственного обвинителя - выглядит для судьи предпочтительнее, нежели противоположная позиция защитника (например, менее рискованной в случае отмены приговора или иного судебного акта). Здесь мы не вдаёмся в обсуждение причин подобного явления, полагая, что оно требует самостоятельного обсуждения. Отметим лишь, что дефектом правоприменения будет являться односторонность и избирательность правовой оценки имеющихся в распоряжении судьи юридических фактов, но, формирование этих фактов для их одностороннего «расположения» (риторический термин) начинается задолго до судебного разбирательства – ещё на досудебной стадии предварительного расследования, где тоже реализуется правовое противостояние обвинения и защиты, хотя в более ограниченных рамках по сравнению с публичным судебным процессом и при значительно больших возможностях органов расследования.

Соответственно, мы можем утверждать, что юридический спор в его понимании применительно к следственным и судебным процедурам уголовного процесса, решает задачу убеждения оппонента в определённых выводах относительно уголовного дела и виновности конкретного лица в совершении преступления.

Специфической особенностью данного юридического спора является то, что субъектом убеждения всегда является должностное лицо, наделённое властными полномочиями – дознаватель, следователь, прокурор, начальник следственного органа (руководитель органа дознания), судья (суд). Что примечательно, сначала таким субъектом является следователь (дознаватель), затем руководитель следственного органа (руководитель органа дознания) и прокурор, а затем они совместно выступают перед судом в качестве оппонентов защитника.

«Переспорить» (переубедить) такую систему государственных органов в лице их должностных лиц, крайне сложно. Это требует наличия у адвоката защитника профессиональных навыков особого рода. И главный навык – умение понимать позицию противной стороны. Мы в этом случае говорим, что в основе умения переубедить лежит умение правильно воспринять правовую позицию обвинителей, правовую природу их аргументации. Профессиональный защитник обязан знать, как должностные лица будут трактовать нормативные предписания или ведомственные указания (инструкции, положения).

Второй навык профессионального защитника – умение оперировать средствами доказывания – доказательствами. Юридические факты имеют такую особенность, как изменение доказательственного значения при уточнении или дополнении их содержания. Например, свидетель обвинения даёт в суде показания, обличающие подсудимого, а защитник ставит под сомнение способность такого свидетеля правильно запомнить или объективно воспроизвести в памяти события прошлого. Таким образом защитник ставит под сомнение доказательственную ценность показаний допрашиваемого свидетеля.

Опуская обсуждение всех навыков и умений профессионального защитника, мы можем сказать, что убедить должностное лицо можно только теми аргументами, которые могут быть приняты и признаны должностным лицом, сообразно его правопониманию и правосознанию. Чтобы было более понятно, можно привести пример с разрешением вопроса о заключении обвиняемого под стражу.

В своём ходатайстве следователь описывает характер обвинения в совершении преступления, указывает процессуальные особенности расследования, но, почти никогда не обосновывает наличие юридических фактов, предполагающих решение вопроса о наличии или отсутствии правовых оснований для заключения под стражу. Иными словами, следователь предоставляет суду лишь сведения о тяжести преступления и на этом основании просит заключить под стражу лицо, которое следователь считает виновным в совершении этого преступления. И судья, как правило, бывший следователь, понимает эту аргументацию следователя и внемлет ей, поскольку и сам ранее на этом основании принимал решения о необходимости заключения обвиняемого под стражу. И судья действует таким образом не потому, что эта аргументация точно соответствует подлежащему применению закону, а потому, что позиция следователя понятна для судьи и импонирует судье (мы здесь не рассматриваем редкие исключения). И немалое значение здесь отводится известной установке для судей – ни в коем случае не оставить на свободе лицо, которое может скрыться от органов расследования! Как поступит судья при такой установке? Очевидно, что для судьи спокойнее заключить обвиняемого под стражу.

Поможет ли адвокату защитнику классическая теория спора в судебном заседании, где судья рассматривает ходатайство следователя о заключении обвиняемого под стражу? Видимо, нет. Не поможет. Но, неправильно делать вывод, что адвокату вообще ничего нельзя сделать. Вот это уже логическая ошибка. Из нами сказанного следует другой вывод: адвокату не надо действовать хрестоматийным образом. Это малоэффективно. Надо определиться для себя, можно ли найти другие способы убеждения для судьи. Если таких способов и средств найти не удаётся, значит, адвокату нечего делать в судебном заседании. Только при условии, что такие способы и средства воздействия найдены, адвокат защитник вправе принять участие в судебном заседании (опять-таки, мы опускаем рассуждения на тему обязательности участия защитника даже в случае отсутствия у него понимания перспективы своего участия, точнее, присутствия в суде).

Всё, о чём мы говорим, надо учитывать и при подаче жалобы в порядке ст.125 УПК РФ, и при проведении следственных действий, и в судебном разбирательстве уголовного дела по существу предъявленного подсудимому обвинения, и при обжаловании приговора.

Тем не менее, завершим нашу публикацию тем, что обратим внимание нашего читателя на те положения классической теории спора, которые с учётом нами сказанного, необходимо учитывать профессиональному защитнику в правовом споре (противостоянии) с правоприменительными органами.

Итак, правовой спор предполагает умение правильно определить предмет спора и выделить в нём сущность разногласий. Уголовный процесс предполагает, что предмет спора – это предъявленное обвинение по его фактическим и правовым формулировкам. Соответственно, разногласия обусловлены позицией защиты. Позиция защиты может выражаться в согласии с обвинением, в частичном согласии (несогласии) с обвинением или несогласии с обвинением (его полным отрицанием).

Действия защитника в правовом споре должны иметь чёткий план и содержание. Что тоже определяется избранной (выработанной) позицией защиты. Что касается плана, то, защитник должен, с одной стороны, оспаривать положения обвинения, по которым защита выражает своё несогласие. Для чего необходимы аргументы. Также, с другой стороны, надлежит убеждать судью в правильности своих доводов относительно невиновности подсудимого (о презумпции невиновности мы помним, но, будет величайшим заблуждением уповать на то, что судья руководствуется этим конституционным принципом правосудия). Содержательно план защиты должен включать не только правовые доводы в отношении доказательств обвинения, но, и дополнительные фактические основания, которые позволят суду усомниться в доводах (доказательствах) обвинения и склонят судью к принятию доводов защиты, подтверждённых юридическими фактами (фактическими обстоятельствами) и положениями уголовного и уголовно-процессуального закона, подлежащими применению, в чём у судьи не должно быть никаких сомнений.

Непростительной ошибкой юридической аргументации считается ошибочное толкование законов или незнание обстоятельств уголовного дела. Если защитник уличён в чём-то подобном, то, он мгновенно утрачивает доверие к себе. Но, самое страшное в том, что утрата доверия к судебному деятелю влечёт невозможность восстановления этого доверия. По крайней мере, сделать это крайне сложно. Отсюда правило – исключайте всю сомнительную аргументацию, не рискуйте!

Форма оппонирования имеет значение в том контексте, что проявление к суду неуважения вызывает у суда негативное отношение к раздражителю, что может склонить чащу весов не в пользу защитника, если он слишком вызывающе вёл себя в судебном заседании. Нам приходилось наблюдать, как защитник приводил явно слабые аргументы, но, при этом характеризовал негативно следователя и вёл себя с апломбом, явным образом не соответствующим собственным аргументам и собственному поведению. В этом случае отрицательное решение суда такому защитнику предопределено заранее.

На этом мы завершим наш разговор, хотя затронутая нами тема требует более обстоятельного обсуждения. Напоследок хотелось бы призвать всех судебных деятелей к тому, чтобы судебные споры больше соответствовали юридической культуре, этике, правилам классической риторики и основам логического мышления. Чтобы присутствующие в суде учились тому, как надо осуществлять юридический спор, а не тому, как не надо…

 

Материал для публикации предоставлен Консультативно-методическим (учебным) Центром «ЮРИСТАТ»