Уголовные дела о налоговых преступлениях - обзор отраслевого законодательства... (тематические беседы)

YURISTAT

ТЕМАТИЧЕСКИЕ БЕСЕДЫ НАЛОГОВЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ… Преступления в сфере экономики, посягающие на налоговую систему страны (налоговые преступления), вызывали и вызывают множество споров среди практикующих юристов. Мы решили принять участие в обсуждении некоторых актуальных вопросов, относящихся к названной проблематике. Продвигаемая в последнее время идея уголовной ответственности для юридических лиц во многом перекликается с проблемой преступности в сфере налогообложения. Мы решили объединить эти спорные проблематики. В чём смысл этого новшества? Разве для квалификации уголовно наказуемых деяний, посягающих, например, на налоговую систему, недостаточно принципа субъективной уголовной ответственности, что применимо только в отношении физических лиц, причём, признанных вменяемыми? Эти вопросы мы обсудили с нашим постоянным экспертом – методистом по уголовным делам Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры», руководителем Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве Консультативно-методического (учебного) Центра «Юристат» - Александром Михайловичем Козловым ( http://yur.tel/ ). Беседа получилась хотя и недолгой, но, продуктивной и поучительной. Сегодня мы публикуем фрагменты материалов этой тематической беседы … …  …  … …  …  … Говоря об уголовном законодательстве, необходимо учитывать его особое положение в правовой системе государственного управления. Хотя, теория государственного управления не указывает на это обстоятельство в явном виде, но, мы должны понимать, что именно уголовная репрессия является наиболее действенной мерой государственного принуждения. И мы можем наблюдать, как на протяжении столетий для неугодных лиц со стороны властей применялись именно уголовные репрессии посредством толкования уголовного законодательства, при необходимости, даже вопреки здравому смыслу (во времена Н.С. Хрущёва даже переделывали уголовный закон под конкретное уголовное дело, а Верховный Суд СССР придал этому закону обратную силу). Множество тому примеров относятся к периоду сталинских репрессий 1936-1940 гг. Итак, уголовное законодательство – это правовой инструмент поддержания правопорядка, понимаемого таковым государственными властями. Судебная система полностью подчинена и зависима от действующей власти. Поэтому, мы обоснованно можем говорить о том, что применение уголовного закона зависит от интересов власти и, если можно так выразиться, служит интересам власти. Если потребуется, уголовный закон будет изменён. Собственно, это мы и наблюдаем все последние годы. Сказанное, в полной мере можно отнести и к идее уголовной ответственности юридических лиц. …  …  … Уголовная политика государства, сформированная уголовной идеологией, главенствующей сегодня среди представителей высших органов власти, определяет содержание уголовного законодательства. Эти правовые явления не только тесно взаимосвязаны и взаимозависимы, но, их общественно-правовая природа выходит за рамки чисто юридических предпосылок и условий существования правовых регуляторов, образующих правовую систему страны. Отметим также, что все эти явления подвержены влиянию лоббистских манипуляций со стороны лиц, имеющих связи с высшими государственными чиновниками. Мы помним скандал с подтасовкой парламентских документов, подготовленных в целях применения амнистии 2000 года, когда конкретному лицу, имеющему определённую награду, удалось избежать своего привлечения к уголовной ответственности. А когда ошибка была исправлена, это лицо уже выехало за пределы РФ. Схожие задумки были реализованы посредством исключения из УК РФ статьи о клевете. Спустя год эта статья вновь вернулась в уголовный закон. Наиболее нашумевшим было введение ст.159.4 УК РФ, необоснованно занижающей наказание за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности. Лоббизм этих послаблений в уголовном законе очевиден. Сегодня и эта ошибка признана Конституционным Судом РФ, но, те лица, для кого эти изменения в уголовном законе вводились, смогли этим воспользоваться. А когда этими изменениями уголовного закона попытались воспользоваться другие лица, совершившие такие же действия в предпринимательской сфере, то, сразу же власти предприняли меры к отмене этого «временного» изменения в уголовном законе. Иначе, как «чехардой» с законом подобные решения законодателя назвать нельзя. Более того, обществу надо бы поставить вопрос об ответственности должностных лиц, причастных к этим манипуляциям с уголовным законодательством. Понятно, что целями подобных манипуляций с законом является не улучшение действующего уголовного законодательства, а нечто иное. Каждый раз лоббисты обслуживают определённые интересы конкретных групп граждан, имеющих соответствующие финансовые возможности. Возможно, сегодня эти интересы могут быть направлены на предстоящий передел собственности и сфер влияния в экономике России, представляющей собой структурно упорядоченные «кланы» олигархов, получивших контроль над природными ресурсами страны во времена скандальной приватизации. Практикующие адвокаты знают, что российские следственные органы играют не последнюю роль в так называемых «заказных уголовных делах» в отношении бизнеса. Как это происходит – давно не является тайной. …  …  … Обсуждаемые инициативы введения института уголовной ответственности юридических лиц озвучил руководитель главного силового ведомства – Следственного комитета России. Почему? Для чего следственному органу понадобился концептуальный пересмотр всей доктрины российского уголовного права? Замечу, что ни одна кафедра уголовного права ведущих государственных вузов, осуществляющих подготовку специалистов юридического профиля, прежде всего, это МГУ, не поддержала предложение о введении уголовной ответственности для юридических лиц. То, что в некоторых западных странах такая юридическая конструкция существует, не означает, что это приемлемо для российской практики. Более того, эта концепция применяется в уголовном законе других государств не так, как это предлагает глава СК России. При этом, Александр Иванович Бастрыкин делает акцент на создание и использование, так называемых, «фирм-однодневок» - юридических лиц, специально создаваемых для совершения преступлений с использованием документов этих фирм. Это действительно «зло» для сферы предпринимательской деятельности. Но, сразу отметим, что борьба с этим «злом» не требует введения уголовной ответственности для организаций-однодневок. Достаточно упорядочить их регистрацию, которая происходит в России неуправляемо. Нам известны случаи, когда на одного человека, причём, со статусом адвоката, регистрировались несколько сотен таких организаций. Совершенно очевидно, что, если бы со стороны государства осуществлялся надлежащий контроль за регистрацией юридического лица на конкретное физическое лицо, то, сама возможность появления одного и того же лица в качестве директора (руководителя) десятков и сотен юридических лиц отпала бы сама собой. Считаю, что если гражданин создаёт юридическое лицо, то, он должен непосредственно, лично явиться в регистрирующие органы для подписания документов, в том числе, разъясняющих уголовную ответственность за создание юридического лица без цели осуществления предпринимательской деятельности. Здесь надо также рассматривать вопрос об ответственности тех чиновников, которые допускают создание фирм-однодневок, а не уводить проблему в сторону, рассуждая об уголовной ответственности «пакета документов». Также считаю, что один гражданин вправе являться директором только одного юридического лица и т.д. Впрочем, это тема отдельного обсуждения путей и способом разрешения обозначенной проблемы. …  …  … Теперь перейдём к предмету нашей беседы – возможности возложения уголовной ответственности на юридических лиц за налоговые преступления. И, поскольку мы затрагиваем область юриспруденции, охватывающую и сферу уголовного, и сферу отраслевого гражданского и налогового законодательства, то, придётся оперировать правовыми предписаниями этих самостоятельных правовых отраслей. Тем более, что последнее десятилетие активно используются понятия «предпринимательского», «корпоративного» права, носящие межотраслевой характер. Поэтому, выскажем несколько предварительных замечаний, чтобы наша беседа происходила предметно. Во-первых, само по себе юридическое лицо ничего совершить не может. Юридическое лицо не может говорить, передвигаться и привносить изменения в окружающую действительность. Юридическое лицо – это лишь набор (пакет) юридических документов, согласно которым некие физические лица приобретают установленные в законе права, обязанности и ответственность. Получается, что юридическое лицо …принадлежит физическим лицам (лицу). Именно эти физические лица, действующие от имени данного юридического лица, представляют это юридическое лицо и именно эти физические лица своими действиями создают для себя, для других юридических и физических лиц, а также, для «своего юридического лица» те или иные правовые последствия. Любые действия с участием юридического лица осуществляют всегда конкретные физические лица. Будь то переговоры по согласованию условий предстоящей сделки, выдача доверенности, подписание договора, передача имущества или оплата – все эти действия совершает не юридическое лицо, а исключительно конкретные физические лица, в том числе, формально не имеющие отношения к данному юридическому лицу. Кстати, полагаю, целесообразно ввести ответственность за управление юридическим лицом без оформления соответствующего полномочия, что позволит упорядочить деятельность юридических лиц. Поэтому, исполнителем деяния, если таковое будет признано преступным, всегда будет являться конкретное физическое лицо, которое осуществило конкретные действия, запрещённые уголовным законом. Обратите внимание – запреты, сформулированные в уголовном законе, адресованы исключительно и только гражданам. Именно и только гражданам запрещено совершать уголовно-наказуемые деяния. Это соответствует основному учению психологии о мотивации и осознанности поведения. Юридическое лицо является лишь средством совершения такого деяния, инструментом, используемым физическим лицом (лицами). А использование юридического лица охватывается таким понятием уголовного права, как способ совершения преступного деяния. Наверное, смешно будет говорить о том, что данное юридическое лицо выполнило подделку документов, или сокрыло объект налогообложения, или представило в налоговые органы недостоверные сведения о размере подлежащих уплате налогов. Ещё более смешно будет выглядеть, если мы начнём формулировать наличие прямого умысла на обман налоговых органов в действиях …юридического лица. Как минимум, это будет абсурдно, поскольку люди с высшим образованием знают, что мышление и обман присущи только людям, а не неодушевлённым предметам (юридическое лицо даже неодушевлённым предметом не является). Поскольку вряд ли кто-то отнесёт юридическое лицо к разумным существам, совершающим осознанные поступки, то, мой сарказм понятен. Поэтому, во-вторых, исполнителем любого, сформулированного в УК РФ преступления может признаваться только и исключительно только конкретное физическое лицо, в результате действий которого (его телодвижений, его слов или его умственной деятельности), при наличии вины и причинной связи, наступили последствия в виде общественно-опасных изменений в общественных отношениях, охраняемых уголовным законодательством. Для налоговых преступлений – это непоступление, утаивание налогов. Соответственно, что касается налоговых правонарушений, то, надлежащее оформление расчётов по сделкам и их фиксация в финансовой (отчётной, бухгалтерской) документации, учёт имущества и т.д., образуют обязанности конкретных физических лиц, являющихся руководителями и бухгалтерами юридических лиц. Вряд ли нормальный человек будет утверждать, что не руководитель юридического лица и не бухгалтер исказили обязательную налоговую отчётность, а это сделало …юридическое лицо, не умеющее ни читать, ни писать, ни считать. Таким образом, налоговое правонарушение может совершить только и исключительно только человек своими конкретными действиями. При этом, наделённый соответствующими обязанностями перед налоговыми органами. Имея возложенную на него обязанность, но, уклоняясь от её исполнения, гражданин может подвергаться ответственности, в том числе, наказанию за неисполнение обязанности. Тогда мы говорим о «специальном субъекте» ответственности, что имеет значение для уголовно-правовой квалификации действий этого лица. Мы повторяем очевидное, но, тем больше сомнений в том, что это очевидное не знает и/или не понимает уважаемый Александр Иванович Бастрыкин. В-третьих, «специальный субъект» или, для уголовного права точнее говорить - «специальный исполнитель», - это всегда физическое лицо, на которое нормативно возложена обязанность предоставления налоговой отчётности в соответствующие налоговые органы. Смешно требовать предоставления такой отчётности от …юридического лица, не способного такую отчётность предоставить. Тогда, полной нелепицей будет считать юридическое лицо способным составить налоговую отчётность и требовать от него совершения таких действий. Абсурдной будет и попытка применить к юридическому лицу уголовно-правовой институт соучастия, что имеет особое значение именно для налоговых преступлений (см. разъяснения Пленума ВС РФ в Постановлении «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления», № 64 от 28.12.06 г). Таким образом, субъектом налоговой ответственности всегда будет выступать исключительно физическое лицо, виновное в совершении тех действий, которые предусмотрены в статьях 198-199.2 УК РФ, как преступные. Аналогично можно рассуждать и в отношении уклонения от уплаты таможенных платежей (ст.194 УК РФ), и в отношении других преступлений, совершаемых не только в сфере экономики (Раздел VIII УК РФ), но, также в отношении других объектов уголовно-правовой охраны. Поэтому, моё личное мнение, - рассуждать о возможности нормативного закрепления уголовной ответственности для юридических лиц – это юридический нонсенс. По крайней мере, для российского уголовного права, конститутивной основой которого является принцип субъективного вменения, реализуемый в концепции вины, её формах и видах. Юридическое лицо – это не субъект уголовно-правовых отношений. Это разновидность имущественных правоотношений между физическими лицами, включая, обязательства по поводу имущества юридического лица. Которые, в свою очередь, обусловлены действиями физических лиц. Никогда и никакое обязательство юридического лица не может возникнуть без действий граждан (физических лиц). Когда физические лица заключают договор от имени юридических лиц, то, по сути, сделка совершается между этими физическими лицами. Но, характер заключаемой сделки предусматривает использование юридического лица, как правового механизма. Если же исходить из логики сторонников критикуемой мной идеи уголовной ответственности для юридических лиц, то, можно договориться до того, что и наследственная (имущественная) масса может подвергаться уголовному преследованию, и в отношении автомобиля можно возбуждать уголовное дело и осуществлять уголовное преследование, например, в случае ДТП. Всё сказанное – призыв к разумному объяснению очевидного факта – невозможности подмены лица, совершившего деяние, содержащее признаки преступления, на способы и средства его совершения. Последнее может использоваться только человеком. Это (использование) является основой уголовно-правовой конструкции «деяния», как элемента объективной стороны состава преступления. Отрицать это – просто глупо. Либо надо полностью переделывать наш уголовный закон, что вряд ли возможно. …  …  … Надо сказать, что обсуждаемое нами ошибочное представление о статусе юридического лица и его правосубъектности, точнее, о способности выступать в качестве субъекта правоотношений, родилось не сегодня. Эта ошибка заложена и в гражданском, и в налоговом, и в других отраслях права, использующих понятие «юридического лица», как участника общественных отношений, что изначально неправильно. Юридическое лицо, само по себе, ни в каких общественных отношениях не участвует и участвовать не может. Так, в ст.19 НК РФ в понятие «налогоплательщик» включено понятие «юридического лица», что противоречит вышесказанному мной. Само юридическое лицо никаких налогов не оплачивает – оно даже в банк не ходит. Обязанность, в том числе, платежи налогов, может быть возложена только на физических лиц, имеющих доступ к управлению банковскими счётами юридического лица. То есть, юридическое лицо всегда представлено физическим лицом (лицами). Это полная аналогия государству, как участнику правоотношений. От имени государства всегда выступают должностные лица – представляющие различные государственные органы. Например, судья выносит приговор от имени государства. Но, судья – человек, а не государство. То есть, судья - физическое лицо, на которое возложена функция осуществления правосудия от имени государства. Поэтому, и налогоплательщиком может выступать только физическое лицо. В этом качестве, физическое лицо может выступать, как просто гражданин (физическое лицо непосредственно), как индивидуальный предприниматель или руководитель (главный бухгалтер) юридического лица. На это указывает и Пленум ВС РФ в п.6 названного Постановления № 64 от 28.12.06 г. Полагаю, исправление этой законодательной неточности позволило бы исключить совершенно излишние споры об уголовной и какой-либо иной ответственности юридических лиц. В том числе, споры о собственности юридического лица. Поскольку юридическое лицо – это некий имущественный комплекс, принадлежащий всегда конкретному физическому лицу (лицам). Это лицо (лица), управляя юридическим лицом, фактически реализует свои имущественные цели, задачи и интересы. А в случае возникновения для этого лица ответственности, это физическое лицо (лица) реализует (исполняет) ответственность в виде имущественных санкций, возлагаемых на него, как владельца юридического лица, являющегося имуществом физического лица (лиц). И, даже не как имуществом, а имущественно-правовым комплексом. Вот это понятие для юридического лица и надлежит узаконить. Тем более, что в таком смысле в ГК РФ используется понятие «предприятие» (ст.559 ГК РФ), продажу которого осуществляет физическое лицо (владелец, собственник). Никакого труда не составляет уточнить законодательство в этой части, так как это уточнение полностью соответствует и здравому смыслу, и многолетней практике применения уголовного, налогового, гражданского и пр. законов, в которых используется понятие юридического лица. …  …  … Теперь рассмотрим соотношение гражданского и налогового права, в частности, по поводу юридического лица, являющегося участником и гражданских, и налоговых правоотношений. Очевидно, что эти правовые отношения принципиально отличаются от уголовно-правовых, хотя бы тем, что стороной уголовного правоотношения всегда выступает государство в лице своих компетентных органов. Отношения между гражданами и этими компетентными органами - органами расследования и судебными органами относятся к властеотношениям, элементы которых присутствуют и в налоговых правоотношениях. Второй стороной в этих отношениях всегда будут граждане – субъекты этих правоотношений. При этом, производство по уголовным делам и по налоговым правонарушениям относятся к уголовно-процессуальному и административному производству, а производство по гражданским делам осуществляется в порядке гражданского судопроизводства. С уголовным судопроизводством, вроде бы, вопросов не возникает. А в чём различие между применением гражданского и налогового права в отношениях налоговой ответственности? Поскольку гражданское и налоговое право относятся к самостоятельным правовым отраслям, то, согласно теории права, разные отрасли права различаются по предмету и методу правового регулирования. В теории это не вызывает затруднений, но, для практики более значим вопрос о пределах вмешательства налогового права в гражданско-правовые отношения. Ведь в этом кроется и понимание существа уголовной ответственности за, так называемые, налоговые преступления. Признание налоговой ответственности относится к исключительной компетенции специальных государственных органов – налоговых, правоохранительных, судебных. Что мы имеем в виду? То, что, например, налоговые органы, не являясь участниками гражданско-правовых сделок юридических лиц, тем не менее, наделены компетенцией давать юридическую оценку гражданско-правовым сделкам, исходя из фискальных интересов государства, защищаемых налоговыми органами. Допустим, два юридических лица с целью минимизации налогообложения осуществляют некую сделку, оформленную, как договор. По результатам его осуществления составляется налоговая отчётность. Но, налоговые органы не признают эту сделку той, которую подразумевали и назвали в договоре его участники. Тогда налоговые органы квалифицируют эту сделку таким образом, как это понимают они сами – то есть, сами налоговые органы. Соответственно, все подлежащие уплате налоги налоговые органы сами рассчитывают исходя из того характера гражданско-правовой сделки, который придали этой сделке сами налоговые органы. При этом, налоговые органы принуждают стороны спорной сделки к уплате тех налогов, которые были рассчитаны налоговыми органами, а не сторонами сделки, являющимися налогоплательщиками и, тем самым, зависимыми от налоговых органов. Иными словами, осуществление гражданско-правовых отношений является основой для формирования объектов налогообложения. А это – компетенция налоговых органов. При этом, налоговые органы вправе самостоятельно изменить квалификацию гражданско-правовых сделок в целях надлежащего налогообложения. Здесь мы наблюдаем зависимость прав и обязанностей участников гражданско-правовых отношений от их обязанностей по нормам налогового права. Говоря простым языком – участники гражданского оборота не вправе совершать сделки, нарушающие налоговое законодательство, по мнению налоговых органов. Хотя статистика свидетельствует о другом, но, можно полагать, что наши налоговые органы ошибаются гораздо чаще. …  …  … С одной стороны, в ГК РФ декларируется самостоятельность участников сделок по определению их формы и содержания. С другой, в п.3, ч.2, ст.45 НК РФ предусмотрена компетенция налоговых органов по юридической квалификации сделок. Реализуя это полномочие, налоговый орган в рамках налогового контроля самостоятельно определяет квалификацию сделки и даёт свою оценку её содержанию. Тем самым, оценивается и характер взаимоотношений сторон сделки, и её последствия. Получается, налоговый орган вправе вторгаться в гражданско-правовую сферу с целью обеспечения применения налогового законодательства к субъектам договорных отношений. В качестве иллюстрации, можем привести пример, когда юридические последствия гражданско-правовой сделки определяются её существом, а не формой. Тогда, если форма сделки не соответствует характеру отношений её участников, фактически реализуемых по этой сделке, то, налоговые органы руководствуются в своих расчётах последствиями, соответствующими не форме, а содержанию такой сделки. Даже если стороны сделки могли этого не предполагать. Или, по-другому. Сделка, дающая определённые налоговые преимущества для её сторон, может быть признана налоговыми органами недействительной, если эта сделка не достигает той цели, которая декларировалась сторонами при заключении этой сделки. Как известно, налоговые органы не признают коммерческой целью сделки её направленность на минимизацию налоговых отчислений. Большинство таких действий предпринимателей расцениваются налоговыми органами исключительно, как заключение мнимых сделок, направленных на обход налогового законодательства и уклонение от исполнения обязанностей по уплате налогов со всеми вытекающими отсюда последствиями. Думаю, нет необходимости упоминать про подставные фирмы и фирмы-однодневки. Поскольку, заключаемые с их использованием сделки имеют характер притворных, направленных на занижение налогооблагаемой базы, то, налоговый орган должен выявить это и самостоятельно осуществить переквалификацию такой сделки, чтобы доначислить неуплаченные налоги, как недоимку. Получается, что порочность гражданско-правовой сделки не отменяет налоговых последствий, которые возникают, но, требуют уточнения в связи с неправомерными действиями налогоплательщиков, нарушающих требования федерального законодательства о налогах и сборах. Вывод: вмешательство налогового органа в квалификацию гражданско-правовой сделки требуется только тогда, когда по мнению налогового органа налогоплательщиками нарушены требования налогового законодательства об определении налоговой базы по конкретному налогу. Налоговый орган здесь руководствуется нормами налогового права, включающими в свою диспозицию положения гражданского права, регламентирующие порядок и условия заключения гражданско-правовых сделок. Оспаривать наделение налоговых органов подобными правомочиями вряд ли целесообразно. Переходя к уголовному судопроизводству, мы видим, что налоговое правонарушение перерастает в уголовно-правовое при наличии признаков налогового преступления, прямо перечисленных в ст.ст198-199.2 УК РФ. Например, в ч.1, ст.199 УК РФ – это крупный размер неуплаченного налога, при условии, что уклонение от уплаты налогов сопряжено с включением заведомо ложных сведений в налоговую декларацию или иные документы, предоставляемые в налоговые органы для подтверждения размера подлежащих уплате налогов. …  …  …   Привлечение к уголовной ответственности за совершение налогового преступления возможно только при наличии акта налоговой проверки, так как факт налоговой недоимки правомочен установить только налоговый орган, хотя, как показывает складывающаяся практика, для возбуждения уголовного дела достаточно даже иных сведений о налоговом преступлении, полученных оперативными сотрудниками или следственными органами при производстве расследования по другим уголовным делам. Такая практика стала интенсивно формироваться после того, как был исключён п.1.1 из ст.140 УПК РФ. После чего, можно ожидать полной вакханалии при возбуждении и расследовании уголовных дел о налоговых преступлениях. Но, даже если уголовное дело возбуждено, в любом случае, предъявление обвинения вряд ли может быть обоснованным, если отсутствует налоговая проверка, установившая факт неуплаты налогов, и/или если отсутствуют данные об умышленном искажении налоговой отчётности. Умысел в этом у виновного лица должен быть только прямым, что подлежит доказыванию. Субъектом налогового преступления может быть только физическое лицо, которое официально или «неофициально» выполняло обязанности перед налоговыми органами о правильной и своевременной уплате налогов (здесь мы исходим не только из разъяснений упомянутого нами Постановления Пленума ВС РФ от 28.12.06 г, № 64, но, прежде всего, из устоявшейся практики привлечения в качестве обвиняемых тех лиц, которые фактически управляли фирмами-однодневками, но, уклонялись от предоставления налоговой отчётности, игнорируя предписания налогового законодательства). В нашей беседе мы не вдаёмся в такие особенности деятельности юридических лиц, когда, руководителем юридического лица выступает «номинальный» директор. Он только подписывает налоговую отчётность, составлением которой занимается другой человек, который не является ни руководителем, ни бухгалтером данного юридического лица. Это распространённые случаи, которые должны знать практикующие юристы. Также мы не анализируем мошенничество, сопровождающее уклонение от уплаты налогов. Например, при толковании договора выяснится, что вторая сторона подразумевала под условиями договора одно, а первая – совершенно другое. Получается, что вторая сторона выразила в договоре свою волю, полагаясь на своё понимание воли первой стороны, не подозревая, что это понимание не соответствует действительности, то есть, подлинной воле первой стороны. Здесь всё зависит от оценки добросовестности поведения сторон правоохранительными органами. Возникает ситуация, когда первая сторона сделки выразила вовне не ту волю, которую имела в виду на самом деле. Если эти действия содержат обман второй стороны, то ответственность за последствия ложится на первую сторону. При наличии иных признаков мошенничества эти действия могут быть квалифицированы по ст.159 (159.4) УК РФ, соответственно. Мы говорим об этом постольку, поскольку это может повлиять на неуплату налогов добросовестной стороной и применение, также, налоговых санкций к последствиям такого договора. В этом случае, защита интересов второй стороны, как налогоплательщика, должна основываться на добросовестном заблуждении, исключающем уголовную ответственность за умышленное преступление. …  …  … Резюмируя сказанное, мы можем сделать два вывода. Первый – выявленное налоговое обязательство налогоплательщика не устраняется возбуждением уголовного дела. Но, погашение задолженности перед бюджетом влечёт прекращение уголовного дела, согласно примечанию к ст.ст.198,199 УК РФ. Размер налоговой недоимки должен устанавливаться налоговыми органами, решение которых может быть обжаловано (оспорено) в установленном законом порядке в вышестоящий налоговый орган и в суд. При этом налогоплательщик не может нести ответственность за действия своих контрагентов, если недобросовестность их действий не была известна налогоплательщику. Мы исходим из того, что даже в том случае, если недобросовестность такой сделки очевидна для суда, то, это не означает, что данная очевидность существовала и была очевидна налогоплательщику в момент заключения и/или исполнения спорной сделки. Второй – уголовная ответственность за налоговое преступление наступает только при наличии у виновного лица прямого умысла на обман налоговых органов. И, о чём нередко забывают привлекаемые к ответственности лица и даже их защитники, следственным органам надо устанавливать лицо, которое внесло в отчётные документы недостоверные сведения, на основе которых были сформированы документы налоговой отчётности, повлекшие недоплату налогов, как общественно-опасное последствие. Напомним, что утверждения правоохранительных органов не могут основываться на предположениях, поэтому не каждое уголовное дело о налоговом преступлении должно быть завершено обвинительным приговором. Но, налоговые санкции, наложенные на налогоплательщика налоговыми органами, подлежат исполнению вне зависимости от результатов расследования и судебного рассмотрения уголовного дела. …  …  … В завершение отмечу, что сказанное мной не следует расценивать, как единственная рекомендация к действиям. Теория права и правоприменение – могут коренным образом отличаться, если их толкование производится со стороны граждан или их юристов. Толкование тех же самых нормативных установлений со стороны правоприменительных органов может оказаться прямо противоположным. И не факт, что ошибаются государственные органы. В большинстве случаев ошибаются, как раз, граждане и их юристы. Чему имеется вполне разумное объяснение. Так что, будьте крайне осторожны во взаимоотношениях с такими фискальными органами, как налоговые. И не доводите споры с ними до возбуждения уголовного дела… Материал беседы опубликован в сокращении ввиду объёмности. …  …  … ((Модераторы публикации – Марина Мамонтова и Анвар Галимов))

Секция методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве

Источник: http://yuristat.blogspot.ru/

http://en.wiw-rf.ru/memberOrganization/52115

Тематические блоги:

http://yandex.ru/yandsearch?text=%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%20%D0%BA%D0%BE%D0%B7%D0%BB%D0%BE%D0%B2%20yuristat&lr=213&csg=1415%2C7366%2C25%2C16%2C1%2C0%2C0

======================================

Убедительность защитника в уголовном деле - миф или необходимая реальность (обсуждение)

YURISTAT

Как быть убедительным в уголовном процессе… В октябре 2014 года состоялся круглый стол, участники которого обсуждали проблематику эффективности и действенности профессионально-правовой деятельности адвоката защитника, в частности, и юридической помощи в уголовном судопроизводстве, в целом. Активность выступающих – это было лучшим подтверждением тому, что обозначенная проблема наболела и требует своего решения. Возможно, на высшем законодательном уровне. В выступлении одного из спикеров – Александра Козлова – прозвучали суждения о том, что функционально-неотъемлемым и незаменимо-обязательным качеством юриста, участвующего в производстве по уголовному делу, является его убедительность. Убедительность проявляется во всём. Будь то внешний облик, манеры поведения и речь, а равно, закрепившийся за юристом имидж высококлассного профессионала, - всё это в комплексе образует условия его убедительности при осуществлении профессиональной коммуникации. Мы имеем в виду правовую коммуникацию, которая образует сущность деятельности адвоката в уголовном процессе. Если юрист, как профессионал, неубедителен, то, к его доводам вряд ли кто будет прислушиваться и, вряд ли, кто будет серьёзно воспринимать его правовые суждения и оценки. Консультация юриста действенна, если доводы юриста убедительны. Если юрист не внушает доверия своим поведением, в том числе, словами, то, эффективность его консультации незначительна или даже бесполезна – к словам юриста не прислушаются. Соответственно, вряд ли у клиента возникнет желание хорошо оплатить юридические услуги, в которых клиент никакого смысла для себя не увидел. Поэтому непростительной ошибкой будет участие юриста в уголовном судопроизводстве, если у него нет убедительных аргументов в поддержание собственной правовой позиции и собственных доводов… …  …  … К Александру Козлову возникло много вопросов, но, времени для ответа на все вопросы не хватило. Поэтому мы решили вернуться к вопросам, которые не были заданы, но, ответы на которые интересуют наших читателей… Сегодня в нашем тематическом блоге мы публикуем материалы беседы со спикером круглого стола, нашим ведущим экспертом по вопросам уголовной юстиции – методистом по уголовным делам, руководителем Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве Консультативно-методического (учебного) Центра «Юристат» - Александром Михайловичем Козловым ( http://yur.tel/ ). ВОПРОС: Александр Михайлович, какие качества юриста, адвоката, практикующего в уголовном процессе, Вы связываете с критериями убедительности? ОТВЕТ: В уголовном судопроизводстве практикуют юристы, выполняющие различные профессиональные функции, вытекающие из их должностных обязанностей. Обязанность быть убедительными относится к ним в несколько ином аспекте, нежели то, что мы обсуждали на круглом столе. Например, сотрудники полиции или приставы в суде тоже должны быть убедительными при осуществлении своей профессиональной деятельности. Но, это связано с их властными полномочиями, сопряжёнными с поддержанием правопорядка. Обсуждая проблематику убедительности юриста, мы говорили о более узком круге юристов – тех, которые профессионально-непосредственно связаны с производством по уголовному делу и с таким его элементом, как доказывание. Это, прежде всего, следователи, прокуроры, судьи, адвокаты и т.д. (под «и т.д.» мы подразумеваем юристов, которые тоже могут вовлекаться в уголовный процесс в качестве его субсидиарных участников, например, эксперт, представители потерпевшего, гражданского истца и ответчика, и пр. При этом, требования к убедительности того же эксперта, являются предметом самостоятельного правового регулирования). На круглом столе мы сузили перечень обсуждаемых субъектов до трёх. Первый – это должностное лицо, осуществляющее производство по уголовному делу на досудебной стадии – стадии предварительного расследования – и принимающее по делу процессуально-значимые решения. Второй – это защитник подозреваемого, обвиняемого. В качестве такового мы подразумевали адвоката. Третий – это представитель потерпевшего, которым может являться не только адвокат, но, и иное лицо, уполномоченное потерпевшим.   Четвёртый – это судья, рассматривающий уголовное дело в суде первой или второй (апелляционной) инстанции. Очевидно, что убедительность следователя, определяемая нормативно, как обязанность доказывания, зачастую, сводится к неким формальностям, которые следователь хотя и выполняет, но, о доказанности своих решений, многие следователи не особо задумываются. Обычно, работа следователя находится под контролем руководителя следственного органа, прокурора, которые корректируют и направляют деятельность следователя. Обычно, когда следователь не имеет опыта, он, проходит стажировку, после чего ему могут доверить самостоятельное расследование несложных дел. Определённую специфику имеет деятельность судьи. Убедительность судьи, как и следователя, задана нормативно через понятия законности, обоснованности и мотивированности принимаемых судьёй решений. Для судьи обязанность быть убедительным относится к вышестоящему суду и, реже, к председателю соответствующего суда, которые оценивают качество работы судьи. Последние годы мы наблюдаем тенденцию, когда судья мало обращает внимания на необходимость быть убедительным вообще, и больше склоняется к поддержанию позиции прокурора государственного обвинителя. Все, что говорит прокурор, убедительно для судьи. И, наоборот, всё что скажет судья, - руководство к действию для прокурора. Это подтверждает практика. Можно привести немало примеров, когда в судебном процессе судья не просто «помогает» прокурору, но, зачастую, «подменяет» прокурора, вместо него выполняя обязанность обвинителя. После очерчивания круга субъектов, которым мы может адресовать их обязанность быть убедительным, мы перешли к самым «гонимым», к самым «угнетаемым» участникам уголовного судопроизводства – подозреваемому, обвиняемому и их защитнику - адвокату. Вот для адвоката умение быть убедительным приобретает характер, если так можно выразиться, жизни и смерти. Профессиональной, разумеется. Здесь мы можем выделить несколько критериев оценки убедительности адвоката защитника. Первый – убедительность адвоката для самого себя. Это не просто слова. Если адвокат сам себя не может убедить в правильности и нужности собственных действий, то, вряд ли эти действия целесообразно осуществлять в данный момент. Кстати, когда адвокат предлагает своему клиенту воспользоваться правом хранить молчание, согласно Статье 51 Конституции РФ, то, это очевидный признак неподготовленности адвоката к допросу своего подзащитного (более подробно мы говорим об этом на наших занятиях по тематике Спецкурса подготовки защитников по уголовным делам – см. раздел Спецкурс на Сайте-навигаторе http://юристат.tel/ ). Второй – убедительность адвоката для своего клиента. Довольно-таки часто мы наблюдали, как адвокат «блещет красноречием» перед своим клиентом, убеждая последнего в том, что действия адвоката безупречны. А отсутствие положительных результатов – это исключительно незаконные действия должностных лиц – следователя, прокурора, судьи. Однако, эти действия адвоката сопряжены с обманом своего клиента. Наши исследования показали, что статистика по уголовным делам, если брать усреднённо по развитым странам, и статистика по России, расходятся в показателях успешности работы органов расследования и судов. Поэтому, мы предложили считать, что примерно в 80% уголовных дел в качестве лиц, совершивших преступление (обвиняемых), привлечены действительно эти лица. В 40% уголовных дел виновность обвиняемых не доказана. И в 10-20% случаев к уголовной ответственности привлечены невиновные. В том числе, лица, которые причастны к совершению инкриминируемых им действий, но, эти действия не содержат состава преступления, в совершении которого они обвинены и даже осуждены. Таким образом, в 80% случаев адвокат не имеет фактически-правовых оснований для подобных утверждений. Более того, даже в тех случаях, когда адвокат защитник заявлял о невиновности своего клиента (подзащитного), это было лукавство со стороны адвоката. А в ряде случаев, особенно когда адвокатом осуществлялась защита в порядке назначения (по ст.51 УПК РФ), то, адвокат не был в достаточной степени ознакомлен с фактическими и правовыми обстоятельствами уголовного дела. Соответственно, то, что говорил такой адвокат защитник являлось не более, чем формальным произнесением общих фраз и цитированием статей УК и УПК РФ без какой-либо связи с исполнением обязанностей защитника. Третий – убедительность адвоката для следователя и судьи. Это главные качества адвоката, поскольку от этого может зависеть мнение следователя и судьи о перспективе уголовного дела. Если убедительность адвоката реально воспринята следователем и судьёй, то, это может повлиять на принимаемые ими решения по уголовному делу. Важность этого качества адвоката трудно переоценить, если мы будем рассматривать это качество в контексте общей функции защиты. Очевидно, что если позиция защиты неубедительна, с точки зрения следователя и/или судьи, то, перспектива дела одна – обвинительный исход. И что бы не говорил после этого адвокат – это будут лишь отговорки. Кстати, на этом основаны большинство конфликтов осужденных со своими адвокатами. Адвокат скрыл от клиента отсутствие какой-либо положительной перспективы (точнее, скрыл то, что адвокат такой перспективы не видит), а другими своими действиями дал клиенту понять, что адвокат что-то пытается добиться. Клиент рассчитывал на результат, а такового не последовало. Кто виноват? Клиент считает, что адвокат. И, отчасти, клиент прав, поскольку с ним не был оговорен ожидаемый адвокатом результат… ВОПРОС: Александр Михайлович, как же так? Разве адвокат в состоянии спрогнозировать результат по уголовному делу и, тем более, его получить? ОТВЕТ: Не просто в состоянии, адвокат обязан это сделать. Для себя в любом случае. А что касается клиента, то, здесь надо думать, как ему об этом сказать. Это известный «синдром врача». Скажешь пациенту, что его недуг смертельный, и тот может действительно умереть. И причина не болезнь, а внушение со стороны врача, слова которого были убедительны для пациента. После чего больной переставал бороться за свою жизнь. Медицине известны случаи, правда, редкие, когда врач сознательно лгал, говоря, что заболевание излечимо. В действительности, врач был уверен, что излечение невозможно. Но, пациент выздоравливал. Всё это происходило в реальности. Так и в юриспруденции. Во-первых, что касается прогноза. Каждый адвокат защитник обязан выработать позицию защиты по конкретному уголовному делу, по конкретному обвинению. В этом случае, адвокат, как профессиональный юрист, обязан понимать, какого результата можно ожидать от реализации этой позиции защиты. Например, адвокат должен знать следственную и судебную практику по такого рода делам. Крайне редко, адвокат создаёт новый прецедент. Во-вторых, как говорится, не по каждому уголовному делу можно получить оправдательный приговор. Но, по каждому уголовному делу всегда возможен приговор обвинительный. Вот в этом и заключается главная задача адвоката защитника – реализовать позицию защиты! А что такое позиция защиты? Это план действий, предполагающий конечную цель – то, к чему надо стремиться при совершении тех или иных действий обвиняемым и его защитником. Действия без цели – это неразумно и пагубно. А для защиты в уголовном деле, бесцельность - это путь к катастрофе. Действия «на авось» для адвоката недопустимы, поэтому мы рекомендуем гражданам контролировать действия своего адвоката, а адвокату, соответственно, надо уметь профессионально доходчиво объяснить своему клиенту, почему адвокат делает ТО, а не ЭТО. Неспособность юриста объяснить свои действия – это непрофессионализм. Если адвокат предполагает оправдательный приговор, а по уголовному делу вынесен приговор обвинительный, то, адвокат, как защитник, проявил непрофессионализм. Либо это связано с дефектами в выработке позиции защиты, либо причина неудачи в неумении реализовать план защиты. И то, и другое – некомпетентность адвоката, как профессионального юриста. Когда мы разрабатывали тематику нашего Спецкурса, мы включили такие вопросы, как «этапы неквалифицированной защиты». На определённом этапе клиенту лучше поменять адвоката, чем продолжать пользоваться его услугами в качестве защитника. Если, конечно, клиент понимает, что происходит, и происходящее не входит в его разумные ожидания. Иными словами, клиента необходимо держать в курсе происходящего таким образом, чтобы всё то, что происходит, не было для клиента неожиданностью. Особенно, неприятной неожиданностью. А таковой является отсутствие ожидаемого результата. Или, ещё хуже, получение результата, которого клиент менее всего предполагал (желал) получить. Кстати, такую возможность тоже надо обсуждать. И для этого не имеет значения, кто инициатор такого обсуждения – адвокат или его клиент. ВОПРОС: Разве замена адвоката защитника – выход из неприятного, как Вы сказали, неожиданного и не желаемого положения? ОТВЕТ: Одной из тем наших занятий для граждан является тема «Как найти (выбрать) адвоката защитника». Это крайне сложная задача – выбрать того адвоката, который окажется «тем самым, который реально помог». Повторю мысль о статистике по уголовным делам – сегодня в России оправдательные приговоры составляют не более 0,2%... То есть, обвинительные приговоры выносят по 99,8% уголовным делам, направляемым в суды общей юрисдикции (у мировых судей и при рассмотрении дел с участием коллегии присяжных заседателей процент оправдательных приговоров больше, но, там своя специфика, о чём надо говорить в рамках самостоятельной дискуссии). Поэтому, выбирая адвоката, надо помнить, что в 99,8% случаев клиента ожидает обвинительный приговор, вне зависимости от того, что говорит адвокат или думает сам клиент. Ожидать оправдания – большой риск остаться с несбывшимися надеждами. Соответственно, поиск адвоката лучше всего осуществлять с пониманием ситуации, с разумным осознанием положения того, кто оказался заподозренным в совершении преступления. Правильнее всего искать адвоката, который способен выполнить свою процессуальную функцию защитника. Это означает правильные действия сейчас, сегодня и, по возможности, завтра. Загадывать на послезавтра и, тем более, на после-после завтра не следует. Общий план защиты должен быть. Но, его реализация зависит всецело от текущих действий. Если сейчас и сегодня не получается осуществить текущий план защиты, то, окончательные цели вряд ли будут достигнуты. Соответственно, клиент должен сделать тяжёлый для себя выбор в отношении своего адвоката – оставить или заменить. А где гарантия, что новый адвокат не окажется ещё менее профессиональным по сравнению с тем, от которого клиент отказался? Ко мне часто обращаются с просьбами порекомендовать адвоката для уголовного дела, но, я не рискую давать подобные рекомендации, поскольку у нас было несколько случаев, когда наши адвокаты предлагали своих коллег, а вскоре возникали конфликты из-за того, что клиент начинал высказывать недовольство теми адвокатами, к которым их направили. Кроме того, сегодня я воспринимаю себя в составе команды адвокатов Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры», поэтому для меня неэтично рекомендовать иных адвокатов, кроме наших коллег. Соответственно, я могу рекомендовать только одно – обращаться к Александру Андреевичу Добровинскому, а он примет решение. Тем более, что я не адвокат, и с гражданами практически не общаюсь. Мои «клиенты», если можно так выразиться, адвокаты, у которых возникла необходимость в коллегиальных решениях, в обсуждении сложной ситуации, возникшей по уголовному делу. Меня приглашают для выработки нестандартных действий защиты, поиска неожиданных доводов и обоснований. По ряду дел готовили консультативные заключения, и они дали результаты – по двум делам вынесено постановление следователя о прекращении уголовного преследования; одно дело возвращено прокурору; ещё по двум делам - в конце 2014 года действия обвиняемых были переквалифицированы на менее тяжкое обвинение. Говоря об этом, я убеждён, что замена адвоката защитника не всегда поможет изменить ситуацию по уголовному делу в лучшую сторону. Но, оставление адвоката, который безнадёжно проиграл несколько этапов «движения» уголовного дела, уже вряд ли позволит «спасти клиента». Это точно. Какой выход? Выход только один – возвращаться к началу, то есть, к поиску нового адвоката. Теперь клиент уже научен горьким опытом и будет более осторожен при поиске, и более требователен при выборе нового защитника. Но, опять повторюсь, исходя из статистики, «хороших» защитников, в понимании клиента, среди адвокатов намного меньше, чем адвокатов. В противном случае, не было бы столько конфликтов с адвокатами в связи с недовольством их работой. И даже если принято решение о замене адвоката, то, это вовсе не означает, что новый адвокат окажется более грамотным и «спасёт дело». Надо отметить, что неквалифицированная защита означает неисполнение государством своей конституционной обязанности – гарантии получения каждым квалифицированной юридической помощи. В этом случае осужденный вправе ставить вопрос об отмене приговора на том основании, что в деле «присутствовал» защитник, но, квалифицированная юридическая помощь не была оказана. Это отдельное направление для формулирования доводов к пересмотру обвинительного приговора. Так что, надо хорошо подумать, прежде чем менять адвоката. Тем более, если это уже ничего не изменит и обвинительный приговор неизбежен. ВОПРОС: Получается, что убедительность адвоката защитника не влияет на статистику по уголовным делам? ОТВЕТ: Ещё раз вернёмся к тому, о чём мы говорили. Убедительность – это обязательное качество адвоката защитника. Неубедительный адвокат – это плохой защитник. Особенно, если следователь и судья не воспринимают доводы адвоката и отвергают их, как неубедительные. Поэтому адвоката надо оценивать по качеству убедительности, исходя из оценки адвоката судьёй и следователем, а не клиентом. Мы должны понимать, что следователь и судья могут отвергать даже те доводы адвоката, которые не просто кажутся убедительными для клиента, но, будут признаны убедительными сторонними наблюдателями. Год назад нами разработана тема занятия «Рецензирование процессуальных документов по уголовным делам». Данная услуга включает в себя рецензирование ходатайств и жалоб, подготовленных адвокатами защитниками. Такая рецензия позволит клиенту независимо оценить работу своего адвоката. Более того, мы предлагаем общение не только с клиентом, но, также с его адвокатом. Поскольку наша цель не критика, а помощь. Если такая возможность имеется, то, мы можем оказать услугу редактирования процессуальных документов или даже оказать практическую помощь в подготовке ходатайства или жалобы по уголовному делу. Нередко, после первоначальной консультации, мне приходилось осуществлять методическое сопровождение уголовного дела в качестве дополнительного, наряду с адвокатом, консультанта. Совместная работа по делу всегда оказывалась более продуктивной, так как два юриста всегда лучше, чем один юрист. В период апробации услуги «рецензирования» мы изучили множество документов, подготовленных адвокатами защитниками, что позволило нам прийти к выводу не только о востребованности такой услуги, но, о её пользе для нас самих, поскольку мы получали доступ к дополнительно информации о практике по другим уголовным делам. Мы получили возможность сравнивать убедительность отдельных доводов ходатайства или жалобы, а также убедительность ходатайства или жалобы в целом. Например, каждый довод, сам по себе, мог быть малоубедительным. Но, когда такие доводы приведены в достаточном количестве, то, количество перерастало в качество, и доводы в их совокупности становились не просто убедительными, а неопровержимыми. Вот и рекомендация для защиты – системное построение доводов, даже если каждый из них недостаточно убедителен. Мы сейчас говорим о задаче, но, не затрагиваем конкретные рекомендации решения этой задачи. Качество адвоката защитника – убедительность – это задача. Как быть убедительным – это путь решения задачи. Решением этой задачи мы занимаемся и нас интересует сотрудничество с практикующими юристами, которые тоже занимаются этой проблематикой. Что касается статистики, то, сегодня она не в пользу адвокатов. Это факт. Однако, если ничего не делать, то, эта статистика вряд ли изменится. Тем более, в сторону увеличения числа оправдательных приговоров. Значит, наша общая задача – что-то делать. Это что-то должно быть убедительным, чтобы повлиять на правоприменительную практику. И, кроме того, вспомним о тех оправдательных приговорах, которые, можно сказать, случаются, в том числе, по делам с участием наших адвокатов. Если бы адвокаты в этих делах не были бы убедительными, то, оправдательный приговор мог бы и …не случиться. Не так ли? …  …  … …  …  … ((Материалы тематической беседы приведены в сокращении))

Секция методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве

Источник:

https://www.google.ru/?gfe_rd=cr&ei=M8SpVJqrKMnIwAOduYCwBQ&gws_rd=ssl#newwindow=1&q=yuristat

YURISTAT: практика по уголовным делам - лучшие результаты уходящего 2014 года ...

Московская коллегия адвокатов «АЛЕКСАНДР ДОБРОВИНСКИЙ И ПАРТНЁРЫ» Новости консультативно-методического Центра С 2012 года в Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры установилась особая традиция – завершать текущий год обязательным получением положительного решения. Не стал исключением и уходящий 2014 год. На методическом контроле нашего Консультативно-методического центра находилось уголовное дело в отношении А., осужденного условно по ч.3, ст.166 УК РФ. По данному делу мы столкнулись с вопиющими действиями судей, явно уверовавшими в свою вседозволенность и безнаказанность. Для восстановления справедливости нам пришлось обращаться с кассационной жалобой в Президиум Московского городского суда. И вот долгожданный результат: 19.12.14 г Президиум Московского городского суда не только удовлетворил подготовленную нами жалобу, но, вынес ДВА ЧАСТНЫХ ПОСТАНОВЛЕНИЯ в отношении судьи Савеловского районного суда и в отношении судьи Московского городского суда, рассматривавшей дело в апелляционном порядке! Мы посчитали, что именно это дело отвечает все критериям нашей традиции и позволяет завершить уходящий 2014 год пожеланием – ТАК ДЕРЖАТЬ, КОЛЛЕГИ! На втором месте результаты по уголовному делу в отношении М., рассматриваемому Ленинским районным судом гор. Н-Новгорода. Позиция защиты, выработанная с непосредственным участием нашего Консультативно-методического Центра, исключила вынесение обвинительного приговора и судьи вынуждены принимать решения, направленные на «избавление» от дела, по которому невозможно постановить обвинительный приговор. Дважды это уголовное дело направлялось по подсудности, но, Нижегородский областной суд отменял эти решения Ленинского районного суда и возвращал это уголовное дело обратно в районный суд. После чего судьи дважды возвращали это уголовное дело прокурору, но, Нижегородский областной суд отменял и эти постановления судей. 24 декабря 2014 года новый судья Ленинского районного суда в судебном заседании, после допроса потерпевшего, который под давлением защиты фактически отказался от своих первоначальных показаний, вновь вынес постановление о возвращении этого уголовного дела прокурору. Таким образом, это третье (!) по счёту постановление о возвращении уголовного дела прокурору после предыдущих двух (!) постановлений судей о направлении уголовного дела по подсудности. Примечательно, что это уголовное дело поступило в Ленинский районный суд гор. Н-Новгорода осенью 2011 года, что является в Ленинском районном суде своеобразным «рекордом» по длительности нахождения уголовного дела в суде первой инстанции до постановления приговора. Посмотрим, смогут ли судьи вынести приговор в 2015 году? В любом случае, мы будем обсуждать вопрос о предъявлении иска о возмещении М. морального (и, возможно, материального) вреда, причинённого в результате нарушения разумных сроков судопроизводства… (( материалы Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве ))

БЛОГИ YURISTAT 

https://www.google.ru/search?q=yuristat&newwindow=1&rlz=1C2PRFE_ruRU609RU609&biw=1366&bih=667&ei=htGbVJ7wOaXaywPWjYL4Cg&start=0&sa=N&cad=cbv&sei=BNKbVI31JYWGzAOah4LgCw 

YURISTAT: апелляция по уголовному делу (методическое занятие в реальном судебном процессе)

08.09.14 г  

ИНФОРМАЦИЯ КОНСУЛЬТАТИВНО-МЕТОДИЧЕСКОГО ЦЕНТРА

Секция методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве

Определены дата и время проведения методического занятия в реальном судебном процессе по теме «Апелляция по уголовному делу»:

22.09.14 г

Московский городской суд

зал 334; 14 час 00 мин

уголовное дело в отношении Владимирова, Ханова, Бобылёва,

(осуждены по ч.4, ст.159 УК РФ)

Ориентировочно, в октябре 2014 года планируется проведение круглого стола с обсуждением актуальных вопросов практики апелляционного обжалования приговора. За основу обсуждения будут взяты материалы нашего методического занятия и обобщение результатов первого года апелляции по уголовным делам в Московском городском суде (ранее опубликованы в блогах YURISTAT).

Желающим посетить наше методическое занятие, а также желающим принять участие в круглом столе необходимо сообщить свои контактные данные по электронной почте:

advokat@yurmail.ru

office@we-sp.ru

Блоги YURISTAT в поисковике Bing.ru -

http://www.bing.com/search?q=yuristat&form=FJSUTX&pc=MAFSJS&mkt=ru-ru&scope=&pq=yuristat&sc=1-8&sp=-1&qs=n&sk=